— Рыба! Жареная! — взбодрился зверь-Профессор, втягивая ароматы с кухни.
Пошли, естественно, не с гостевой двери, а со двора. Договорились быстро: хозяин — толстенный тип, смахивающий на полудикого борова, дело свое знал, выгоду сразу чуял.
Из гостевого зала доносился гул пьяноватых голосов, дрянноватая музыка. А здесь на кухне было относительно спокойно, и даже уютно. Лоуд сидела на полу перед скамьей, живо расправлялась с рыбой, аккуратно сплевывала-укладывала обглоданные кости в миску. Поварята восхищались умом и выучкой «берегового зверя Ко-Ше». Укс доедал мясное рагу, запивая взваром — от пива категорически отказался — «перед выступлением никак нельзя, от пахучего дыха хищник нервничать станет, может и цапнуть». Сердобольная кухарка подложила зверюге еще рыбки и дала пирог с печенкой дрессировщику. В кухню заглядывали всякие любопытствующие, но комедианты на них внимания не обращали. Но пришлось обратить.
— Это и есть зверь приморский? — голос был бархатным и довольно властным.
Укс покосился на вошедшую.
Ничего так. Лет тридцати, не из благородных, но ухоженная, фигуристая, волосы по-господски в высокую прическу уложены. Во взгляде читалась достойно упрятанная наглость, глаза яркие, голубые, восхитительно чистые и врущие. Надо думать, хозяйка, достойная супруга недостойного толстяка. Персона весьма влиятельная.
Лоуд, зажав рыбу в пасти, подскочила и принялась дрессированно кланяться. Все засмеялись, голубоглазая красотка тоже очаровательно улыбнулась. Кухарка всплеснула руками:
— Вот зверюга, сущая страсть божья на морду-то, а все понимает! Прям как человек умная!
Профессор без помощи лап крутанула рыбу в зубах, воспитанно выплюнула голый хребет в миску с костями и изобразила великое восхищение вкуснейшим лакомством. Все растроганно заохали.
— У нас горожане куда безобразнее жрут, всё обплевывают, — заметила хозяйка, с интересом щурясь на дрессировщика.
Слегка переигрывала Лоуд, ну да ничего. Поели, осталось номер отработать, передохнуть и за настоящее дело браться.
Выступление прошло нормально. Команды зверь понимал отлично, до двенадцати считал безупречно, немного сбивался при умножении 6×8, но зрители все равно аплодировали — у них с таблицей умножения дело обстояло примерно так же. От демонстрации боевых приемов стиля «бей собаку!» пришлось воздержаться — в зале было тесновато. Но Укс прочитал кратенькую увлекательную лекцию о «естественной среде обитания хищных стай Ко-Ше», а зверь демонстрировал плавательные движения и кланялся. Собственно, одними поклонами можно было и обойтись — приводили в восторг. Людям частенько свойственно восхищаться, когда над ними иронизируют. Выпившие гости «Клюнутого петуха» и барышни легкого кабацкого поведения так и надрывались от смеха. Выступление уже подходило к концу, когда случилась неприятность — один из гостей обнаружил, что у него пропал кошель. Людишки в зале собрались сплошь знакомые, местные завсегдатаи, немедля припомнили старые обиды, разом последовало обвинение, подозреваемого ощупали и вывернули карманы. Ничего не нашли, разгневанный оскорбленный гость заехал по харе клеветнику, за того вступились дружки и понеслось…
Комедианты отползали под крепкими столами в сторону кухни. Сверху скрипело, колотилось, визжало и сквернословило.
— Кабаки удивительно одинаковы, — заметила Лоуд. — Унылый вечерок. Хорошо, что мы оставались в центре внимания, а то бы на нас, как на пришлых, кошель бы и «повесили».
— Нет в мирах правды, — согласился Укс и мгновенно срезал кошель с пояса упавшего у стола драчуна — лох, не ощутив мгновенного касания заточенной монеты, вскочил и вернулся к увлекательному времяпровождению.
Укс втиснул добытый кошель в щель под крышкой стола. Лоуд лишь закатила глаза, осуждая вульгарность метода добычи денег и худобу кошеля. Поспешно поползли дальше.
На кухне царило спокойствие.
— Не потоптали вас? — обеспокоилась кухарка. — Ряженку будете?
Лоуд с энтузиазмом принялась кланяться.
Комедианты неспешно откушали ряженки. Обитатели кухни мыли посуду, прибирались, прислушиваясь к звукам драки в зале и обсуждая нюансы. Побоища в «Клюнутом петухе» случались ежедневно — название заведения обязывало — но обычно по более традиционным городским поводам, воровали здесь редко. Драка потихоньку угасала, довольные гости расползались по домам, лишь обворованные страдальцы все еще переругивались в разгромленном зале.
В отведенной актерам каморке было сухо, тепло, пахло свежей соломой. Переночевать позволили, само собой, не в господских номерах на втором этаже, а в сарайчике рядом с конюшней. Оно и лучше — клопов меньше.