Укс вышел через распахнутые ворота, с этим проблем не случилось. Пора было и честь знать, как разумно повторяет Профессор, «мы на вас забесплатно трудиться не нанимались, не старые времена!». Собственно, сейчас получилось не то что совсем «забесплатно» — Укс обогатился знаниями и неуклюжим молотком.
Вернулся как раз вовремя — соратницы уже заказали обед.
— Сразу костюмчик примеришь или после обеда? — спросила Лоуд.
— На сытый желудок лучше пойдет, — предположил пилот, не очень любивший новую одежду и возню с ее подгонкой.
В этот час в зале «Свинцового удода» оказалось многовато гостей, свободно разговаривать о деле было неразумно. Обсуждали календарное событие — сегодня в королевстве отмечалась знаменитая Ночь Всех Редакшен. Собственно, это был не праздник и не торжественная дата, а некая исконная природная традиция. Горожане верили, что в эту ночь случается странное и ужасное: исчезают люди и нелюди, необъяснимо появляются другие горожане, ранее никому не известные. Чудит погода, улицы внезапно меняют направление. Несколько лет назад целый район — Площадь Зеленщиков — в один миг переместился на юго-восток, кварталы залила речная вода, затопило и унесло недельный запас овощей. Горожане тогда были очень недовольны.
— Идиотская игра местной природы. Но для нас удачная — некоторые нестыковки легализации можно объяснить проказами Редакшен, — заметила Лоуд. — Этот юбилейный концерт тоже не случайно именно на этот день назначали — сегодня на некоторые шалости и фривольности гостей можно будет закрыть глаза.
Укс пожал плечами и продолжил заниматься куском торта — рассыпчатого, с мелкими кусочками засахаренных фруктов и орехов. Фунтик тоже отдавала должное сладкому. Вот что умеют в Тануффере — так это вкусно готовить.
Костюм в восторг ожидаемо не привел — темный, сдержанно строгий, сшит строго по фигуре, всё точно, но движения несколько стесняет. С другой стороны, именно для таких торжеств и придуманы смокинги и галстуки-бабочки. Шмондецовая, но традиция.
Укс повернулся перед зеркалом. Мужчина в отражении смотрел строго, с некой загадочностью, не лишенной обаяния.
Профессор восхищенно всплеснула руко-лапами:
— Шикарен! Разителен! Укс! Джеймс Укс! Как влитой сидишь! В смысле ты еще не сидишь, а костюм уже сел.
— Уймись! — потребовал пилот. — Мне в этом лететь. А брюки зад жмут.
— Не жмут, а подчеркивают, — поправила Лоуд. — И что тут лететь? Пару минут помучаешься, зато никаких подозрений — явный великосветский упырь и лощеный классовый враг. Фунтик, ты чего не любуешься?
Фунтик вышла из спальни, тоже уже готовая. Тут-то Профессор и замолчала.
Ожидалось нечто подобное. Укс подозревал, что подруга далеко не все свои «оборотнические» умения демонстрирует, да и не было к ним повода. Но Логос свидетель, вообще совершенно иная особа сейчас в номере предстала.
Опять темно-синее, но сейчас почти черное бархатное платье, с не столь глубоким, как широким декольте — хрупкие плечики напоказ, а фигурка, словно ночной тьмой облита. Но платье — оно что, тряпка, пусть и дорогая, на заказ подогнанная. Лицо неузнаваемо: яркое, в то же время ледяное, высокомерное и чувственное одновременно. Элитное создание, такого уровня отточенного и соблазнительного неприличия, что сказать «вот это шмонда!» уже и язык не поворачивается. Нужно формулировать «великосветская леди с неоднозначной репутацией». Даже повыше ростом стала, понятно, что туфли на каблуках, но не только в этом дело.
— Фигасе, — пробормотала Лоуд. — По отдельности всё понимаю, всё же искусство мимикрии мне не чужое, но добиться такого эффекта сугубо бюджетными реалистичными средствами…. А выражение вот этой… маски неоднозначной пристойности, ты можешь мгновенно изменить?