— Ряженка недурна, в остальном прошло утомительно и банально. Я ожидала большего, — сообщила Профессор, заваливаясь на солому. — Все же неизвестные межмировые местности, можно было надеяться на яркие открытия и сенсации. Нет, решительно не понимаю смысла существования столь беспонтовой «фаты». Еще и сквозняки эти. Что я им — местечковая стриптизерша — выступать в таких отвратительных условиях?
— Для начала не так и плохо, — возразил Укс, ставя на полку плошку с огарком свечи и вешая дорожный мешок. — Далее…
— Далее чуть интереснее. Тут ты, Хозяин, угадал, — не меняя ворчливого тона, намекнула Лоуд.
Укс понял. Кинуть напарнице ножны с ее ножом, выхватить свой походный клинок — дело мгновения. Профессор, поймав оружие, стряхнула ножны, одновременно откатилась в сторону, и угостила запорошенный соломой угол комнатушки крепким пинком. Удар тощей, но весьма мосластой ного-лапы угодил во что-то относительно твердое, и, судя по приглушенному возгласу, вполне живое.
— Выпорашивайся, крыса шмондовая! — приказала Лоуд, грозя углу ножом.
Солома рассыпалась, возник человечек, держащийся за ушибленный живот — удар ного-лапы оказался меток.
Баба… относительно молодая, пестрая от соломы и страха.
Укс вздохнул. День выдался довольно утомительным.Теперь или ночевать придется рядом с трупом, или оставлять мертвячку в одиночестве и тащиться искать новое место для отдыха. Вот не вовремя-то как. Хорошо хоть сразу в голос не визжит. По идее приморский зверь Ко-Ше, внезапно разворчавшийся на сквозняки вполне человеческим голосом, должен вызвать некоторую панику и истерику.
— А я думаю, чего духами-то несет? — пробурчала Лоуд. — Отвели чулан откровенно лядский приличным артистам, никакого уважения. Ладно, Хозяин, не напрягайся. Проблем шмара не доставит, можем еще пинка ей выписать и вышвырнуть. Болтать эта шмонда не станет.
Соломенная крыса коротко, но согласно кивнула.
Тут Укс ее вспомнил. Во время выступления сидела на коленях у крепко поддавшего громилы, тот еще хохотал, будто чугунный котел с помоями булькал. Потом драчливое веселье началось, эта потаскушка как-то улизнула, никто и не вспомнил. Собственно, она еще до драки испарилась, и непонятно как — Укс за движениями публики все-таки приглядывал.
— Если кошели тыришь, должна уметь и ноги вовремя уносить, — угрюмо сказал Укс.
— Не понимаю, о чем вы, — отперлась девица. Голос у нее был тихий, мягкий, и честный-честный. Вот прямо даже поверить можно.
— Глянь, тоже лицедейка, — хрюкнула Лоуд. — Никакого продыху от конкурентов нет, а? Эй, жопу подняла и свалила отсюда. Это наша солома и конура, честно заработанные непосильным актерским трудом.
Девица выползла из соломы, не без труда выпрямилась. Ростом она оказалась даже поскромнее невысокого пилота. Мышь мышью.
— Видят боги — ростом с веник, а туда же: лезет «щипать», как натуральная «деловая», — вздохнула Лоуд. — До какого нравственного падения и отчаяния людей доводит недоразвитый феодализм! Кыш отсюда, пока мы тебя из сострадания сразу не прирезали.
Воровка, отряхивая солому, двинулась к двери, но замерла.
— Пинком подбодрить? — поинтересовался Укс.
— Забор там. Высокий, — лаконично сообщила любительница чужих кошелей.
— Да что ж это за криминал пошел такой инфантильный⁈ — ужаснулась Профессор. — Не тупи, там в углу бочки, с них заберешься.
— Пробовала. Не достаю, — пояснила воровка.
Укс молча взял ее за шиворот, выпихнул в темноту. Повел в угол, глупая преступница шла молча, не вывертывалась. Не издала ни звука и когда поставил на бочку. Пилот влез сам, заново подхватил — легкую, почти невесомую, вроде как одни юбки только вес и имеют. Подсадил, девица ухватилась за верх частокола.
— Глянь, что там снаружи. А то ноги переломаешь, — посоветовал Укс.
— Смотрела. Кусты.
— Ну и чего замерла? На звезды залюбовалась?
Воровка поскреблась наверх, Укс подставил плечо, воровка оседлала забор, исчезла. По ту сторону частокола коротко прошуршало, чуть зашелестели кусты.
Где-то за домами уныло гавкала собака. По брусчатке улицы проклацали подковы позднего всадника. Больше ни звука. Тиха воровка, ей бы не карманничать, а в эти… как их… ниндзя-ассасины идти. Платят куда побольше, риск сравнимый, а отравить кого, или в жопу иглой отравленной ткнуть — большой физической силы не требует. Имела бы шанс выйти в люди. Попка у воровки, кстати, ничего себе такая. Миниатюрная, но правильных гармоничных очертаний. Нет, дура, конечно, разве дело — кошели резать? Допрыгается.