— Хрящеватый, — прошептала Лоуд.
— Конституция характерная, — согласился Укс.
… Вот выдернуть самого капитана из дверей оказалось посложнее. Прямо мешок с камнями, а не труп…
…Из-за угла рубки выглядывали Фунтик и «Вальтер» — оба наготове, но пистолетик спокоен, а у девчонки глаза огромные. Все не привыкнет она к мгновенным дракам, не на то училась. Ну и хорошо…
… Покойник-капитан поддался, освободил проход. Снизу что-то вопросительно рычали. Лоуд, уже в новом облике, показала один палец. Укс кивнул — «ладно, одного оставим, но тощего»…
… Ступени, липко-скользкие от толстого слоя грязи. Сидящие на тряпье только что проснувшиеся матросы в изумлении вылупились на гостей, но больше, конечно, не на «своего капитана», а на внезапно заявившегося Укса.
— Встать! Строится! — невнятно, но громко зарычал лже-капитан. — Как стоишь, скотина эйтыжопная⁈
Имитировать уж совсем точно характерный капитанский рык у Лоуд вряд ли получилось, но в подобные моменты важна интонация и напор. С этим был полный порядок, природной хватки опытная оборотень не растеряла…
Матросы подпрыгнули — наконец-то в смрадной полутьме удалось определить, кто из них тощее и нужнее. Укс ударил дротиком в лоб лишнего — череп был тверд, но наконечник все же тверже. Матрос рухнул с граненой дырой во лбу…
…последний член старого экипажа «Еху» ошеломленно глянул на поверженного коллегу, потом на лже-капитана…
— Эйтыжоп, лапы вперед! — взрычала Лоуд.
Одуревший Тощий протянул лапы, оборотень накинула на них давно приготовленную короткую веревку, затянула петлю «двойным конгерским».
— Нормаль! — гаркнул лже-капитан и указал на Укса. — Власть переменилась. Теперь он хозяин. Корабль я продал. Повиноваться! Или голову откушу! Ясно?
Матрос напряг интеллект, в осмыслении внезапной смены политики не преуспел, посмотрел на близкий наконечник тичона, и неуверенно кивнул.
— Ну и отлично! — оборотень дружески пихнула Тощего в не очень тощее брюхо. — Вдохновись, славный эйтыжоп. Работы много, но будет тебе свеклы двойная норма, регулярная политинформация и музыка!
Догадливый Тощий вновь кивнул. Определенное недопонимание ситуации не мешало ему философски отнестись к повороту судьбы.
— Берись за трупешник! — скомандовала лже-капитан. — Объявляется бессрочный уборочный аврал!
Научная группа выбралась на палубу, следом Тощий волок покойного коллегу. Фунтик уже убрала пистолет, но на лже-капитана и лежащего настоящего-мертвого всё поглядывала, сравнивала.
— Мыслимая форма не всегда соответствует немыслимому содержанию, как однажды сказанул потрясенный открытием мой друг Платон! — объявила, подмигивая, Профессор.
Новый экипаж занялся неотложными корабельными делами.
С двигателем Укс разобрался самостоятельно. Собственно, устройство было достаточно примитивным: при расширении двух смешивающихся жидкостей в камерах цилиндров выдавленный поршень передавал усилие на систему шестерен, крутивших винты. Достаточно элементарно. Замкнутый цикл, смесь жидкостей после мгновенной реакции, вновь разделяется на фракции, сливающиеся в раздельные жестяные баки. Оттуда при помощи ручного насоса перекачивается в верхние емкости, после чего самотеком вновь подкапывает в пару рабочих цилиндров. Не только элементарно, но и гениально. Почти вечный двигатель, хотя потери рабочих жидкостей в процессе работы имеются, резервуары требуют регулярной доливки, запас состава наличествует — топливный склад рядом с двигательным отсеком до потолка заставлен полными жестяными емкостями. Судя по запыленности и количеству — хватит на несколько рейсов до дна Бездны и обратно. Единственная техническая загадка — собственно состав жидкостей. «Требует дальнейшего изучения, химического анализа и консультаций с профильными специалистами» — это по безупречному предварительному научно-исследовательскому выводу Профессора.
Насчет тайны смесей чудесного механизма Тощий, видимо, ничего не знал. Зато насчет курса на Лапуту матрос (и его нос) был уверен, работы не чуждался — по сути, труд, свекла и подглядывание за пассажирами и были единственными развлечениями бедняги. Поскольку двигатель постоянного надзора не требовал, а за штурвалом стоять могли все члены новой команды, матрос-старожил занимался в основном приведением в порядок судна. Запасы грязи и мусора «Еху» скопил изрядные, потрудиться было над чем. Но новый лже-капитан шлюпа был склонен к проявлениям определенной демократии: рычал много реже, пинать ленился — Лоуд утверждала, что шкуру подчиненного она только ножом может пробить, все остальное бесполезно — не чувствует и даже не чешется, обормот. Собственно, орать и погонять требовалось для спокойствия Тощего, а то он чувствовал себя странно и покинуто.