— Не дергайся, Мальвочка, — горестно попросил секретарь-комендант. — Скончено дело, усё, финиш. Теперь запытают кляты каты. Эх, только жить почали…
— Так, ты, Мальвочка, и ты, видимо, Сильвочка — рыдать исключительно тихо, сдержанно, разговору старших не мешая, — распорядилась лже-капитан. — А лучше вообще не рыдать. Тихо сидите.
— Шо тихо⁈ Плачьте! Рыдайте! Войте!– возопил секретарь-комендант. — Меня теперь знову на каторгу кочегарную мобилизуют, а вы…
— Уймись, говорю, — предупредил Укс, слезая с кочегарской спины.
Как же, заново спятивший член экипажа был вне себя — мигом рванулся, довольно ловко обойдя лже-капитана, метнулся к дверям спальни, взревел:
— Стража!
Сбитый подножкой Фунтика крикун врезался в комод, сшиб со стены массивную картину, вновь вскочил на ноги, но схлопотал по почкам от Лоуд, охнул, наткнулся на меткий пинок пилота и рухнул на ковер. Застонал:
— Всё, вообще убили! Мальвочка, Сильви, я всих вас так любил…
— Заглох, параноик, или я за себя не ручаюсь! — без шуток предупредила лже-капитан.
— Профессор? — осознал поверженный секретарь-комендант. — Всё, вовсе нам пинахкопец…
Теперь рыдали все трое: разномастные стенографистки и безнадежно распластавшийся на ковре бывший кочегар.
Лоуд поморщилась:
— Совсем скурвился. Полагаю, увольняем?
Укс кивнул:
— По статье «за утратой последнего доверия».
— Именно! Цепи он старым друзьям вовремя сделать не может, прохиндей ленивый.
Разговор с окончательно списанным кочегаром занял изрядное время. Как ни странно, изменник занимался не только формированием личной круглосуточной канцелярии, но и мелкими полезными делами. На данный момент эвакуированный с «линзы» дирижабль находился в королевских Тайных мастерских, его даже начали чинить, правда, пока без особого успеха. Укс полагал, что с ремонтом сам справится намного лучше, важнее было то, что дезертир уже начал изыскания по поиску проходов в иные миры.
…— Та не знают они тут ничого. Это же не нормальна наука, а чистые клоуны, — рассказывал кочегар. — Теоретики самого бездельного профиля. Нет, за множественность миров они знают. Но уже лет сто пятьдесят спорят, сколько этих самых гипотетических миров существует. Свитками расчетов два библиотечных здания забиты, дискуссии пылкие. А толку — нуль! Спрашиваю, «где проходы, как их запечатать, это же величайшая опасность существованию демократии и свободе научного мира», а они дивлятся як бараны, типа «пока мы не знаем порядок цифр, бессмысленно переходить к практической части экспериментов». Вороги народа, мнах!
— Понятно, понятно, не распаляйся, — Лоуд, все еще в капитанском обличии, жевала пирожное. — Но не может быть, чтоб вообще никто практикой Прыжков не заинтересовался. Всегда найдется какой-то пытливый отчаянный доцент, да хотя бы даровитый лаборант, сопоставит факты, включит рубильник…
— Нема тут таких, — заверил секретарь-комендант. — И рубильников до меня не было. Вопиющая косность научного пидходу. Я вот сразу: «Ваше Величество, а ночничок электрический вам не угодно? Очень удобно читать в постели. И в сортире вашу гениальную партитуру писать можно, вот проектик электрифицированного ватерклозету». В мастерских, если за спиной стоять, вполне способны сделать что-то годное, технический уровень позволяет. Им прогрессивный комендант нужен был. Впрочем, что я опять все о себе и о себе. Вам же про Прыжки нужно. Тут порадовать не можу. Не нашел спецов. А я, между прочим, лицо очень заинтересованное. Ну, если вы действительно уходить собрались…
— Уйдем-уйдем, дел полно, — заверила Лоуд, выбирая следующее пирожное. — Нужно как-то ускориться с решением проблемы.
Укс молча отодвинул от напарницы блюдо с кондитерскими изделиями. Потом сама страдать будет.
Вообще поздний ужин или ранний завтрак был недурен. Пришедшие в себя, подправившие макияж и прочее Сильвочка с Мальвочкой натащили уйму яств — круглосуточный допуск на королевскую кухню у секретариата имелся. Собственно, в научном сообществе и библиотеках у секретаря-коменданта тоже имелись широкие возможности, но толку-то…
…— Всех мобилизуем! У меня агентура в канцелярскому департаменте, в буфетных и курительных комнатах — там самые толковые лапутяне. У меня одних стенографисток — двенадцать красунь, лучшие кадры королевства. Найдем Прыговой выход, вот непременно найдем! — клялся бывший кочегар. — Только вы того… не портите мои прогрессорски плани. У меня же все продуманно. Я же не для себе….