— Само собой, все для мира, для Мальвочки с Сильвочкой, — согласилась Лоуд. — Не трясись, уйдем, как только проход нащупаем. Прогрессурствуй, хрен с тобой.
— Я же для общества, у меня обширные комплексные планы, — секретарь-комендант покосился на помалкивающую Фунтика. — Мне бы допомога не помешала. Ваша Дюймовочка з вами, или тут ее оставите?
Укс без лишних слов сунул стратега мордой в блюдо с пирожными.
— Я же тильки спросил. Чисто из вежливости, — горько пояснил отставной кочегар, снимая с глаз крем.
На рассвете господин секретарь-комендант и Профессор ушли в центральную Королевскую библиотеку, верные стенографистки с записками-требованиями убежали к ведущим островным специалистам по межмировым теориям. А Укс с подругой остались на порядком замусоренной, но дивно мягкой постели.
— Никогда столько пирожных не ела, — призналась бывшая воровка.
Губы у нее и правда, были лимонные, сладкие.
— Ты же всего два и съела, — засмеялся Укс.
— Нельзя мне к вкусному привыкать. Растолстею и попадусь. Но сейчас можно мне еще послаще?
Укс постарался сделать все, что мог.
Научные изыскания пока шли безуспешно. Лучшие научные силы Лапуты были привлечены к решению проблемы, прошла тотальная мобилизация хлопальщиков и библиотекарей, но научно-практического прорыва не намечалось. Все же логику и темпы здешних научных исследований перестроить в относительно быстрые сроки не представлялось возможным. Уже пять дней промелькнуло, а кипели все те же бурные дискуссии о принципах подхода к принятию решения.
В мастерской у Укса дело шло лучше. Мастера здесь были простые, любознательные, не столь уж склонные к теоретизированию. Лет через десять и собственный аппарат запросто построят и запустят.
Лоуд прочла в Секретариате Королевского Научного общества лекцию «Организация академического места работы», но не преуспела — дебаты мгновенно ушли в сторону вопроса «где нужно ставить рабочий стол: напротив окна или у стены?» и об оптимальном количестве хлопальщиков на единицу академического часа.
— Может, спалить их аудитории все оптом? — раздраженно вопросила Профессор за ужином. — Достали, тормоза псевдонаучные. На утонченное издевательство уж очень похоже. А мы, между прочим, и за меньшее города целиком списывали.
— Смысл жечь и пинать? Только суеты добавится, — проворчал Укс. — Мыслить в таком черепашьем темпе они еще лет пятнадцать-двадцать будут.
— Что-то слишком оптимистичный прогноз. Принципиальные изменения психологии требуют нескольких поколений.
— Укс про поколения и говорит, — пояснила Фунтик. — Отпрыски секретаря-коменданта подрастут, окончательно власть к рукам приберут. Здешнему научному миру поневоле придется шустрее мыслить. Даже немного их жаль — бесполезные, но забавные и беззлобные.
— Это да. Сейчас вопрос об оплате исследовательских работ даже не поднимается, все крутиться за государственно-королевский счет, — признала Лоуд. — У секретаря-коменданта запросы относительно скромные, на корону он пока не покушается. Традиции здесь сильны, может, и выживет Лапута. Но нам эта стабильность не очень помогает. Прочно застряли в практическо-теоретическом тупике. Чертт возьми, неужели мы отсюда не Выпрыгнем?
— Уйдем, не кипишуй, — сказал пилот и посмотрел на Фунтика.
Ощущение, что расставание рядом, вот уже совсем-совсем близко, в последние дни обострилось. А дни и ночи были такими чудными. Часть научной группы перебралась в контору при Королевских мастерских, Укс экспроприировал одну из перин в покоях секретаря-коменданта. Вечерами рабочие уходили, контора пустела, ужин приносили с королевской кухни. Можно было разговаривать спокойно и наедине, да и не только разговаривать…
В счастье Укс никогда не верил, но вот в эти дни засомневался. Впрочем, к демонам точности словесных формулировок. С Фунтиком было просто хорошо.
По комнате ползли предутренние тени, на перине было тепло.
— Странное ощущение, — невнятно сказала Фунтик, уткнувшаяся носом в мужское плечо. — Каждый день как последний, хочется быстрее уйти. Чтобы побыстрее вернуться. Не сюда, конечно, а просто к тебе. И даже иногда кажется, что такое вполне возможно.
— Так оно и есть. Не спорю, сложное дело. И вариантов много. Если нужно, я потом у вас останусь.
— Не, там плохо. Иногда до невозможности плохо, тоскливо и страшно.