В сущности, мать Джик была красивой, молодой, неглупой и циничной особой. Укс спал с ней, когда задерживались у Хиссиса на ночь, получал удовольствие, видимо, обоюдное. Но заведомо бессмысленное. И думать об остальном казалось сущей глупостью.
Она боялась Укса. Было заметно, даже когда стонала и извивалась на шелковом покрывале. Та давняя — полнолунная — ночь осталась между гостем и хозяйкой навсегда, неизменно заглядывала в окно вместе со свежим ночным морским ветром. «Изрядные вы извращенцы» — справедливо заметила Лоуд.
Оно и верно. Но у коки-тэно иное отношение к детям. Особенно у Лоуд, у которой все студенты — свои-фамильные, а еще есть найденыш Гру, названная внучка на севере, «внебрачная питерская племяшка», младший брательник по костям Авель, и еще одни боги знают, сколько вне-кровных родственников и побратимов, разбросанных по всем мирам и векам. Иной раз подобной семейственности хочется позавидовать, хотя это жуткий перебор — это уже не родственники, а мафия какая-то.
Завидовать Укс отказывался, столько родственных связей только уникальная Профессор и способна выдержать. Ну, у Светлоледи схожие семейные связи, но та и сама склонна к полковым масштабам и многоступенчатой дисциплине, так у нее жизнь сложилась. А у Укса, по сути, из кровных только Джик и есть. Понятно, Гру никуда не делся, тоже не чужой, но парень уже взрослый, сам детей делать примеряется, и помощь ему в этом деле явно не нужна.
А у Джик проблемы. И виновата в этом смесь генов, поскольку даже ставший человеком дарк со своей кровью передает крайне сомнительное наследие.
Понятно, дочь не знала, что у нее проблемы. Веселое, уже не кривоногое, но все равно мелкое создание. И, что весьма удивляет Логоса, росло существо, не пытающееся задавать глупых вопросов. Просто радуется, когда появляется редкий гость. Подаркам, конечно, тоже радуется, но гостю больше. И гулять по берегу и мертвым развалинам вдвоем интересно. Необъяснимое ощущение…
Усмехаясь, Укс осторожно перебирал струны.
— Вот это уже веселее, — тихо сказали рядом. — А то плакать хотелось. Но вынуждена прервать господина артиста. Извините.
Девушка. Симпатичненькая, миниатюрная, глазищи огромные, выразительные. Алая, весьма вызывающая, хотя и свободная, блузка, кожаные штаны — не в обтяг, относительно свободные, но с соблазнительными кнопками и идеально сидящие на бедрах. Вот принято недооценивать гномок, и совершенно напрасно. На такую стильную девчонку и Логос непременно обернется, восхитится.
Укс вопросительно поднял бровь.
— Играете очень необычно, заслушалась. Но мы сейчас аппаратуру ставить будем, шуметь начнем. Я тут за администраторшу по звуко-акустической части, — пояснила прелестная особа.
— Вашему клубу удивительно повезло, чаруете не только акустически, — галантно, но честно сказал Укс. — Всё, убираюсь, не мешаю.
— О, да вы и не мешаете. Просто пересядьте к бару, поиграйте еще, если вам не сложно, мои парни с удовольствием послушают. У нас знаете, как иностранную технику игры ценят, это же такая редкость.
Оживал зал, тянули провода и ставили громоздкие микрофоны, а Укс неназойливо аккомпанировал энергичной возне лихих гномов-звуковиков, спрашивал о всяком любопытном-техническом, шутил с барменом, улыбался несравненной главной звукооператорше, пил с гномами «мятную росянку» — безалкогольную, но дивно освежающую. Было весело и как-то удивительно легко. Потом появилась Лоуд, восхитилась дизайном могучих микрофонов и для пробы спела «Мы к вам заехали на час». Голос у нее был средненький, если не сказать, никакой, но харизмы и артистичности, конечно, с избытком. Укс подыграл на гитаре, вспоминая, как это вообще делается, если всерьез, а не «для себя», и окончательно осваивая непривычные струны.
— лукаво оповещала Профессор, сплетая древнейшие языки и лаская четырехпалыми ладонями латунную и массивную, сглаженную тушку-коробку микрофона.