— Парадокс, согласна. Только эта тайна меня и спасает, а то бы со скуки залезла на секвойю, и с вершины как наша Го выла. Интереснейшая загадка, я даже не помню, чтоб мне такие жизненные теоремы подкидывали. А вот насчет внешнего вида ты преувеличиваешь. Мы знаем, как она выглядит. Просто она умеет «казаться».
— Прекрасная формулировка, от обладательницы трех профессорских степеней именно такого глубокого и безупречного объяснения и ждешь. Она гарантированно не оборотень, не профессиональная актерка-лицедейка, магия если и присутствует, то ничтожное количество. И она «умеет казаться». Ну, теперь-то все понятно.
— Я не утверждала, что все понятно, — обоснованно возразила Лоуд. — Я про внешний вид — манипулирование им очевидно. Просто производимое впечатление на людей ориентировано, нас — нормальных дарков — не так-то просто запутать.
— Да как? Даже непонятно, какой длины и масти у нее волосы. Как она может менять у себя на голове без расчески, магической иллюзии, всяких химий и этого, как он… электро-фена?
— Полагаю, это талант. Редкий. Ой, Уксик, а дело-то плохо. Ты к ней явно неравнодушен, она тебя весьма волнует. Возможно, это любовь.
— Ну да. А еще я ее боюсь. Не до дрожи и паники, конечно, но довольно ощутимо. Твои намеки-подначки «поди и трахнись» не так уж бестолковы. Всё верно — это недурная проверка. Но мне стремно. Если она умеет так облегчать и снимать боль, следовательно, она не хуже умеет и обратное.
— Ах, в этом смысле. Да, тут я недопонимала. Туплю. А что, она реально с болью так ловко управляется? Мне подумалось, что ты слегка притворялся.
— Смысл-то?
….Вот тот момент Укс тоже помнил очень отчетливо. Нога, добротно перевязанная и зафиксированная, ныла и горела. Ничего особо мучительного, подобные травматические ощущения хорошо знакомы и не смертельны, но от этого не становятся приятнее. Больной полулежал, терпел, философски колол орешки рукоятью ножа, аккуратно ссыпал ядрышки на кусок обшивки древнего самолета, служащий импровизированной миской. Орехов уже не хотелось, наелся, но делать все равно было нечего.
Воровка остановилась в двух шагах. Укс покосился на маленькие ступни — недурной формы, изящны — но это из-за размера, так-то по аристократичности слегка не дотягивают. А может, прилипшие листья папоротника должное впечатление сбивают.
— Случилось чего? — поинтересовался больной, раскалывая очередной орех.
— С ногой могу попробовать помочь?
— Что с ней помогать? Теперь просто ждать. Воспаления, слава богам, нет, отлежусь, побездельничаю.
— Можно попробовать ускорить восстановление, снять отек. Меня учили этому, хотя и не очень преуспели.
— Ладно, доучивайся, — согласился Укс. — У нас уйма времени.
— Да, «Генриетта» только дней через десять мимо нас пройдет, — девушка опустилась на колени и занялась повязкой.
Укс отметил, что смешно прилипшего к ее ступне папоротникового листа уже нет — успела стряхнуть. Чутко на взгляды реагирует…
… потом осознал, что и сам чутко реагирует, хотя и не на взгляд, а на прикосновение.
Это был не массаж, и уж точно не растирание. Пальцы, похожие на детские, порядком исцарапанные, скользили, почти не касаясь. Но видимо, все же касаясь, поскольку нудная тупая боль и чувство отека начали уходить.
Прикрыв глаза, пилот прямо-таки наяву видел-чувствовал, как утекает по поврежденным сухожилиям, сосудам и мышечной ткани нездоровое напряжение. Облегчение уже разошлось вверх и вниз — до бедра и ступни — раньше там вроде и не болело, но вот сейчас выяснилось — тоже болело, очень было напряжено. Ух, насколько легче…
Он сквозь ресницы смотрел на чудо-лекаршу: полностью сосредоточена, густая прядь падает на глаз, сейчас длинная прядь, очень женственная. Но руки — вообще блаженство, так бы и… Странно, ведь касается гораздо ниже.
С возбуждением Укс совладал, отогнал. А может, оно и само ушло — момент был краток, и этим еще более странен. С другой стороны, понятно — когда боль убирают, организм очень радуется, и немедля славному человеку-спасителю норовит отдаться целиком и полностью. Хотя раньше организм особой томной тяги именно к лекарям абсолютно не испытывал, например, когда док Дулиттл плечо вправлял, так и вообще исключительно об отвратительных погодах разговаривали, да слегка ругались.
Укс очнулся. Процедура закончилась, девица разминала уставшие кисти рук, делала характерные стряхивающие движения, направленные в сторону, куда-то под побеги молодой лещины.