Стражи на воротах осталось немного — большая часть убежала оцеплять стены — но и здесь бдили в оба.
— Эй, калеченных куда? — издали завопил Укс, не делая попытки приблизиться. — Брат помирает, копчун пробит насквозь! Повозки где?
— Да откуда повозки? Не подошли еще, — злобно ответил старший брат-стражник, сжимая взятую наперевес гизарму.
— Что, вообще ничего нет? — ужаснулся Укс. — Помрет же сейчас, нам потом…
— Мы тут при чем? У нас приказ! Вон — на бочку грузи, вези в «Блаженку».
Раненый горестно застонал — видимо, госпиталь, известный как «Блаженка», по целительному залечиванию копчунов не специализировался.
— Ну получше, чем ничего, — успокоил Укс, подводя пострадавшего к повозке. — Сейчас к лекарям, там полегчает.
Осел упряжки с откровенной ненавистью покосился на Укса. Ага, знакомый, видимо, недавно заехал за новой порцией отходов, а тут началось, в панике и толчее с привязи сорвался, забился с бочкой в угол двора. Где возница неведомо, придется так обойтись…
…— Живей, живей проезд освобождай, сейчас Дальнее Ночное Дознание прибудет! — вопили охранники.
Укс не огрызался, занятый выводом перегруженной повозки — потоптанных на нее набилось человек десять. Кстати, ослы — вообще совсем как люди: вроде и некоторый опыт у пилота имеется в ослином пилотировании, а стоит вожжи взять — каждый ушастый непременно норовит упереться в лично своей, сугубо оригинальной манере.
Вонючая и перегруженная повозка оказалась за воротами, Укс уже хотел обратиться к Логосу с умным замечанием, но тут загремели копыта — по улице мчался до зубов вооруженный конный отряд. Осел икнул, братия воззвала к святому дону Рэбе, санитарно-канализационный транспорт чудом успел прижаться к стене. Мимо пронеслись всадники в коротких боевых рясах, сходу влетели в ворота, оставив за собой запах едкого пота, кожаных ремней и предчувствия непременных и безотлагательных пыток кого попало.
Конные дознаватели Уксу совершенно не понравились. Слишком лихие, шустрые, к лицу ли этакие скорости чинному и неспешному Сан-Гуаносу? Пришлось дать нешуточного пинка упрямцу-ослу, покатили прочь, цепляясь осью о стену, чуть ускорились. Но и беспокойство ускорилось, не думало отставать, подумалось, что милосердия должно быть в меру. К счастью, стена Великого Трибунала закончилась, повозка выкатилась на улицу с жилыми домами…
На ограду Укс прыгнул бесшумно, перебрался на навес, оттуда прошел по карнизу на собственно крышу дома. Угадал — по улице вновь грохотали копыта, летели брызги луж, на этот раз скакали уже обратно — от Епископального замка. Издали заорали:
— Стойте, нечестивцы! Стой, говорю!
Уже с крыши дома Укс глянул — трое всадников окружили и теснили повозку, замученный осел в ужасе заревел, потоптанная братия дружно завизжала.
— Где он⁈ Где⁈ — по-львиному ревел дознаватель.
— Кто? Ой, да за что стегаете, святые отцы⁈
— Туточки он был, вот только.… Ай!
Перепрыгивая на другую крышу, Укс подумал, что толковые профессионалы везде найдутся, даже в самом мракобесном обществе. Оставалось надеяться, что воровка это отлично понимает и уже успела ноги унести. Стреляла она напрасно, вот совершенно напрасно. И так бы в кутерьме успел напарник убраться, стоило ли патроны жечь, они еще понадобятся.
Уходил не напрямую, сделал крюк, взяв ближе к центру города. На землю пришлось спуститься довольно скоро: с крышами в городе было как и со всем — скользкие, ветхие, и вообще не сплошные…
…Истина, что патроны всегда понадобятся, подтвердилась буквально через две улицы. Вроде всем хорош был переулок: темен, узок, гадок — но сунулись в него проезжающие мимо всадники, да еще оказались неприятно зоркими.
— Стой! — завопил один из верховых, повыше поднимая чадящий факел. — Куда жмешься⁈
— Не жмусь, брат, — смиренно заверил Укс и указал на дверь ближайшего дома, — Вышел только. Что за шум-то? Пожар, никак?
— Ну-ка, иди сюда, — приказал всадник.
— Иду, чего не идти. Вы Ночные, что ли? — Укс, пьяновато пошатываясь, двинулся навстречу кавалеристам.