Глава одиннадцатая
Абордаж и иные мероприятия
Любоваться берегами опротивевшего Сан-Гуаноса желания не имелось. Укс завалился спать, слегка поворочался на непривычном матраце и, как это называют в старых мирах, «вырубился». Пистолет лежал под подушкой, дротик с навинченным наконечником стоял у койки, если что, Профессор предупредит, растолкает.
Никто не будил, проснулся пилот сам — от духоты. Окно оказалось закрытым, каюта пуста. Ворча, Укс встал, открыл рамы и тут же закрыл — снаружи шуршал дождь, но несмотря на влагу, невыносимо перло навозом и мокрой гарью. Тьфу, Логос их поимей, неужели теперь заново к городской вони привыкать?
На палубе негромко переговаривались вахтенные, «Генриетта» висела у причала. Понятно, часть команды отправилась по ремонтным делам и в кабак, а у трапа наверняка торчат бдительные монахи-часовые. Наверное, и на борт поднимались, но экстерриториальность контрабандистов — закон непреложный, если местная власть его нарушит, так и вообще без всякой связи и товаров с иных «линз» останется. Святой Трибунал хоть и безумный, но не настолько.
Укс лежал, закинув руки за голову, вяло размышлял о природе и заразности безумия. Логос особо не досаждал, видимо, шатался где-то вместе с Профессором. Да и шмондец с ними, с обеими. В смысле, с обоими.
Нет, чего себе лгать. С обеими, и наплевать сейчас на Логоса.
Тянуло обратно в сон. Там было спокойнее. Укс подумал, что чувство, обозначаемое как «грусть», его давненько не посещало. В последний раз, наверное, пересеклись, когда Грушеед женился. Тоже вполне естественное событие, ожидаемое, пережить вполне можно. И то, что Фунтик творит, тоже можно легко пережить. Всё идет единственно логичным и естественным путем. У этой особы из всего вооружения только умение массажистки, симпатичная попка и неполный магазин «вальтера». Еще неглупые мозги. Выживать и побеждать с таким раскладом весьма непросто. Мозгов ей можно было бы иметь и побольше. С другой стороны, мозги не золото, их попутно спереть не выйдет. Что у человечка есть, то и есть. Это опыт и знания нарабатываются, а ум не очень. По крайней мере, сам Укс не сильно-то с годами поумнел. Хотя и Лоуд постоянно рядом, да и иные умные люди и нелюди.
Всё, шмондец какой-то, совершенно думать не хочется. Отставить в сторону и забыть. Грусть изживется. Воровка права, нужно о будущем думать. Поддерживать и завязывать полезные связи со старпомами и моряками, экономить деньги и силы, решать главные задачи. А чудесные моменты и чувства когда-нибудь потом вспоминать станем. А может они и окончательно изживутся, унесет новыми ветрами и течениями, истает грусть. Да что ж так душно-то?
…— Эй, сурок летучий! Прочухивайся.
— Уже не сплю, — заверил Укс, выныривая из нехорошей дремы. — Что там?
Лоуд сунула напарнику кружку с компотом:
— «Что-что», понятно что. Видимо, уже наклевывается проблема, взбодриться нам придется. Это ж Сан-Гуанос.
Пилот цедил компот, скреб в затылке, окончательно просыпался.
— Ты вообще где была?
— У кэпши. За жизнь беседовали, на пристань любовались.
— Понятно. И что там, если конкретнее?
— Караул сменился. Но отстоявшие смену братья не ушли.
— Угу. Матросы из кабака и ремонтники не вернулись?
— Естественно, нет. Полагаю, братья если что и рискнут предпринять, то в самое ближайшее время.
Укс кивнул и зевнул, прикрыв ладонью пасть.
— Спросить ничего не хочешь? — с интересом уточнила Профессор.
— Нет.
— А я все равно скажу. Красотка твоя под чехлом на палубе спит. Сказала, что ей в каюте душно.
— Это верно. Душно.
— Еще как. Вы же душнилы еще те, редкостные. Решили вести честную циничную линию, так и вперед, превозмогайте. А то она боится с тобой в каюте остаться: вдруг ты домогаться начнешь, а она не устоит. Или наоборот, она начнет домогаться. А если столкнетесь на встречных курсах домогания, так и вообще корабль полыхнет в безумной детонации страсти.
— Уймись. Вот насчет этого самого тебя никто не спрашивал.
— Да когда меня спрашивать-то нужно было? Я, между прочим, действующий член всесоюзного общества «Знание», мне без чтения лекций нельзя. Но вообще-то наблюдать смешно, — Лоуд хихикнула.
— Куда смешнее, — проворчал Укс, надевая сапоги. — Мы идем или трепаться будем?
— Да куда спешить? Известят. Снаружи все жутко серьезные, вооружились, по местам засели. Только Фунтик еще делает вид, что дрыхнет. У вас жутко много общего.
— Мы пассажиры, нам дрыхнуть и положено. Одна ты, лектор шмондецовая, бродишь и бессмысленную фигню несешь.
— Я на Орех-острове отоспалась, — Лоуд прислушалась. — Во, начинается первый акт.