…Укс в ужасе потряс головой — стали прорываться звуки, появляться внятные мысли. Не-не, это вовсе не колдовство на пилота повлияло, и сексуальную ориентацию обратным знаком не повернуло. На бегущие ноги глянул, поскольку они женские, в смысле сестринские. Монашка, симпатичная, только судя по мордахе, вконец ошалевшая. Вопит что-то, глаза выкатив. Собственно, они все кричат…
… Смысла вопля наступающих Укс осознать не мог. И со слухом нехорошо, и орут невнятно, хотя и дружно. Десятка три целеустремленных братьев и сестер, видимо, группа прорыва, намерены заслон у борта опрокинуть. Вполне могут успеть. Возглавляет набег неюный монах — несется кривоного, почему-то хромая на обе ноги, к груди прижимает саквояж. А багажик-то знакомый…
…— Да очнешься ты или нет, нахрен⁈ — орала Лоуд чуть ли не в ухо. — Побьют же сейчас…
… да, Укс хотя и считал себя мужчиной прогрессивным, относящимся к слабому полу корректно и равноправно, но убивать женщин не любил. С монашками резаться это…
…тьфу, Логос, где ты шлялся⁈
…Всё сложилось: и саквояж, и смысл воплей, и суть происходящего…
… Это не атака, это наоборот. «Спасите!» они орут…
… Непонятно, можно ли считать подобную попытку исхода антиподом атаки, тут трусливый Логос опять куда-то удрал. Но вот она ситуация, вот он, маг Коровал Проницательный, возглавляющий группу незаконных эмигрантов и эмигранток. Понятно, свалить с Сан-Гуаноса — желание весьма естественное, но…
… соображал Укс плохо, в голове по-прежнему была вата. Собственно и без нее как тут решишь, что делать? «Генриетта» не резиновая, а этот монашеский сброд — еще те пассажиры…
Укс осознал, что смотрит на капитанский мостик. Смотрит, как и все находящиеся на палубе, включая здоровяка старпома и высунувшегося из трюмного люка суперкарго. «Генриеттой» командовала очень странная леди-кэп, мало что понимавшая в механизмах, своевременной смене пропеллеров, техосмотрах и сложностях навигации. Но именно в такие немыслимые моменты она была незаменима — сказочно прекрасная и нечеловечески хладнокровная. Ну как средь здешних «линз» без таких прекрасных особ прожить-то?
…Жест капитанской длани был однозначен — «принять!»…
Следующие мгновения вышли на редкость безумнымидаже для этой странной ночи. Корабль уже оторвался от пристани, провал между досками причала и бортом ширился на глазах. Но уже не остановиться обезумевшей безумной толпы, сейчас слетят в бездну гроздью одуревших святых леммингов…
— Багаж швыряй! — завопила вспрыгнувшая на борт Лоуд.
Кто-то из бегущих начал сбрасывать с плеч узлы и мешки, но частью крика просто не поняли — у всех воском уши залиты. Глухой вой «спасите!» налетал на окрабль как стена дождевого заряда. Укс успел помочь с выбросом за борт такелажной сети, столкнулся с огромным старпомом, сам чуть не вылетел за борт. Но лапа моряка прихватила за ворот:
— Держись! И чудище прихвати! Щас сомнут!
Укс схватил за шорты балансирующую на планшире напарницу, придержал.
— Шире шаг! Первый пошел! — уверенно командовала и указывала руко-лапой Лоуд.
Сигали, нужно признать, рекордно — в Бездну никому не хотелось. Укс едва увернулся от ноги прыткого монашка — тот прямо над головой пролетел. У остальных шло с переменным успехом: кто счастливо падал на палубу, кто на планшире повисал, другие в ужасе за сетку цеплялись, уже за бортом над Бездной повисали.
— Не загромождать! — Лоуд пинками костлявой конечности направляла к середине палубе мешкающих вновь прибывших.
— С возвращением, — Укс за капюшон втягивал на борт старого знакомца-мага.
— Фрр! — ответствовал маг Коровал, намертво сжимая в зубах ручку своего саквояжа.
Моряки со смешками — довольно нервными — поднимали на борт последнюю монашку — пухленькую и трясущуюся — а та намертво вцепилась в веревку такелажной сети, отцепить невозможно…
«Генриетта» уходила от причала — там шевелились, с трудом поднимаясь, оглушенные и потоптанные воины Трибунала, грозили оружием недосягаемой корме корабля контрабандистов. Вот берег окутался дымом — у левого борта просвистело ядро, впрочем, не очень точное.
— Вслед за последнею меткою пулей мы покидаем Кавказ! — провозгласила преисполненная замечательнейших впечатлений научная исследовательница.
— Почему Кав-Каз? — уточнил отдувающийся суперкарго.
— Песня такая, — пояснила Профессор.
— Эй, потом петь будете, — зарычал старпом. — Пересчитывайте, я сбиваюсь.
— Уже считаем, не кипишуй, щас будет, — заверила Лоуд, уже плотно влившаяся в командно-должностные структуры корабля.