В 1880 году Шухов покидает Баку, он едет в Москву, но нефтянка будет сопровождать его всю жизнь. Нефтепровод Баку — Батум будет проложен лишь в 1928–1930 годах, уже при Советах. Шухов, как технический руководитель и глава экспертно-технической комиссии Госплана СССР, будет курировать разработку и строительство нефтепровода по проекту инженера А. В. Булгакова. Никто уже не сможет помешать прокладке нефтепровода, никаких Нобелей рядом не будет и в помине. Трубы соединят не муфтами, а электродуговой сваркой. Шухов не узнает о еще одной, неожиданной области применения нефтепровода — в 1943 году его разберут и перенесут под Астрахань для строительства продуктопровода в Саратов. После войны все восстановили, как прежде. И по сей день остатки этого транскавказского нефтепровода служат людям, являясь участком нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан.
Глава шестая
КОНТОРА БАРИ:
КТО КОГО ЭКСПЛУАТИРОВАЛ?
Глубокой осенью 1880 года Шухов приезжает в Москву, за спиной — колоссальный опыт проделанной работы: за два года жизни в Баку немало сделано, но еще больше задумано. Идей, родившихся на берегу Каспийского моря, среди нефтяных фонтанов и буровых скважин, хватит на десятилетия полноценного инженерного творчества. Шухов уже известен в профессиональных кругах, признан корифеями и не нуждается в представлении, планов громадье и где как не в Москве — промышленном центре Российской империи — их осуществлять. Конка в старой столице уже была, а вот электричество придет через три года. Строились новые здания, заводы, фабрики, вокзалы, Москва была беременна технической революцией, в которой Шухов сыграет далеко не последнюю роль.
С общественно-политической точки зрения то был важнейший год не только в биографии Первопрестольной, но и в жизни России. 6 июня 1880 года впервые в истории на Тверском бульваре при большом стечении народа открыли памятник Пушкину. Значение этого факта вышло далеко за пределы культурной сферы, Пушкин был посмертно удостоен звания лучшего поэта России. В празднование Пушкинского дня были вовлечены сотни тысяч людей по всей стране. Речь Достоевского произвела на всех большое впечатление. Одна его фраза запомнилась многим, он истолковал ею смысл поэмы Пушкина «Цыганы»: «Смирись, гордый человек, и прежде всего сломи свою гордость. Смирись, праздный человек, и прежде всего потрудись на родной ниве — вот это решение по народной правде и народному разуму».
Пушкина Шухов высоко ценил, отдавая ему первенство в ряду выдающихся деятелей русской культуры и литературы, недаром в его фотоколлекции есть и снимок памятника великому русскому поэту в Москве. О Пушкине и других деятелях русской культуры он как-то сказал: «Не мыслю инженера вне культуры. Не приобщившись к Пушкину и Лермонтову, Чехову и Толстому, Репину и Чайковскому, он не достигнет ничего»{47}. А пушкинские слова про труд «на родной ниве» в чем-то были созвучны ощущениям вернувшегося в город своей ученической юности Шухова, которому праздность будет чужда всю оставшуюся жизнь, а его отпуска можно будет пересчитать по пальцам. Любую свободную минуту мозг его работал, анализировал, размышлял. Но если у творческого человека, будь то писатель или художник, эта непрекращающаяся работа мысли представлена в черновиках, набросках и эскизах, позволяющих отследить все этапы создания шедевра, то у изобретателя, как правило, процесс приложения умственных сил представлен весьма лаконично и скудно, ибо все у него направлено на достижение конечного результата его истового труда.
Трудиться было над чем, неустанно и каждодневно. Владимир Григорьевич стал техническим директором и главным инженером Технической конторы инженера А. В. Бари, позже известной как Строительная контора А. В. Бари, основанной 1 декабря 1880 года. На Бари и его семью Шухов будет работать без малого четыре десятка лет. Сложно выразить суть их отношений. Сам Шухов говорил так: «Говорят, что А. В. Бари эксплуатировал меня. Это правильно. Юридически я все время оставался наемным служащим конторы. Мой труд оплачивался скромно по сравнению с доходами, которые получала контора от моего труда. Но я эксплуатировал его, заставляя его выполнять мои даже самые смелые предложения! Мне предоставлялся выбор заказов, расходование средств в оговоренном размере, подбор сотрудников и найм рабочих. Кроме того, А. В. Бари был не только ловкий предприниматель, но и неплохой инженер, умевший оценить новизну технической идеи. Кто из предпринимателей того времени взялся бы за сооружение в шесть месяцев павильонов Нижегородской выставки, если они, даже построенные, вызывали сомнения в надежности?»{48}
Думается, что Бари не случайно добавил в название своей конторы слово «инженер» — подразумевалось, что и он тоже владеет этой специальностью, причем на высоком профессиональном уровне. По крайней мере довольно долго фамилии Шухова и Бари употреблялись вместе: то они что-то вместе «разработали», то «изобрели». Однако понятно, что по большей части изобретал один Шухов, так как Бари особо было некогда, да и не с руки, он постоянно искал новых заказчиков. Вроде как их обязанности разделились: один взял на себя деловую составляющую, другой — интеллектуальную, направленную на создание оригинального инжинирингового продукта. Но странность их отношений бросается в глаза. Бари, например, не предложил Шухову стать компаньоном в деле, а ведь сколько они вместе проработали! В то же время Шухов, судя по всему, был лишен честолюбия. Бари где только можно ставил свою фамилию, в том числе и на изобретениях своего главного инженера, Шухов же будто забывал вовремя запатентовать очередное открытие, редко печатался. Свою главную цель в жизни Шухов видел в творчестве, а Бари, как и подобает предпринимателю, в развитии своего бизнеса и росте доходов.
Сам Шухов так сформулировал главное условие, на котором он работал у Бари: «Выиграть по конкурсу выгодный заказ, причем на счет более низкой, чем у конкурентов, стоимости, и более коротких сроков исполнения и при этом обеспечить конторе прибыль не ниже, чем у других контор. Выбор темы конкурса — за мной»{49}. Условие это соблюдалось много лет подряд. Шухов работал на Бари как раб на галерах. На правах очевидца хорошо об отношениях хозяина (Бари) и наемного работника (Шухова) выразился профессор Петр Худяков: «На многочисленных шуховских изобретениях Бари нажил огромное состояние. Тогда говорили: «Недаром он американец». А следовало говорить: недаром ему выпало счастье — опереться в своей работе на сотрудничество такого бескорыстного научно-технического работника, который всегда отдавал ему задаром все свои изобретения — рекорд, никогда и никем не превзойденный, но и никем до сих пор не оцененный»{50}.