Как правило, на решение новой конструкторской задачи Шухов давал три дня. Каждый инженер мог предложить свое решение, отличное от шуховского. По истечении данного на размышление срока все собирались, спорили, искали наиболее оптимальный вариант. Шухов давал высказаться всем. «Думайте сами, своей головой» — была его установка. В то же время избитая истина, что все гениальное просто, имела шуховское объяснение: всякой элементарности предшествует сложный мыслительный процесс. То есть изначальная сложность и приводит к кажущейся простоте. «Думайте, думайте и еще раз думайте», — любил он повторять в конторе.
Шухов всячески приветствовал развитие у своих сотрудников не только узкого профиля деятельности, но и универсальности, позволяющей сосредоточиться на самых разных областях. Многие проекты, поначалу рассматривавшиеся как уникальные, впоследствии обретали признаки унификации. Достаточно, например, было лишь один раз выполнить расчет городского водопровода для Тамбова, как вслед за этим поступили заказы на аналогичные работы для других городов. В итоге водопровод появился и в Харькове, Воронеже, наконец, в Москве. Шухов разрабатывал проект водопровода и для Петербурга.
За проект и сооружение тамбовского водопровода контора Бари по контракту получила громадную по тем временам сумму — почти 200 тысяч рублей. Проект предусматривал сооружение комплекса объектов: водокачки на реке Студенке, водовода от реки до Тамбова, водокачки и водопроводной сети в самом городе, а еще пожарных кранов и восьми водоразборных будок. Мощность водопровода должна была достигать 20 тысяч ведер в сутки. Шухов сам побывал в Тамбове для выбора наиболее приемлемой и экономичной трассы для проектируемого им водопровода. Он рассчитал, что водопроводные трубы должны быть уложены в землю на глубину 2,5 метра с учетом уровня промерзания грунта в зимний период. Длина водопровода составила 11,4 километра, а резервуар на главной водокачке Шухов запроектировал объемом в 40 тысяч ведер.
В ноябре 1882 года работа закипела. Все должно было быть сдано через год — так и вышло, несмотря на преимущественно ручной труд, исполнение контракта не задержалось ни на один день. Первую воду водопровод дал в ноябре 1883 года, а в январе 1884 года город окончательно принял работу у конторы Бари. Первые месяцы вода была бесплатной, в дальнейшем эту привилегию сохранили за бедными слоями общества. Водопровод работал как часы и требовал лишь периодической профилактики. И через 15 лет после пуска водопровода вода из него была по-прежнему чистой, занимая по этому показателю третье место после Киева и Петербурга. Кстати, контора Бари преуспела и в Киеве, где проводилась реконструкция уже существующего водопровода, для которого Шухов спроектировал новые насосные станции на Днепре.
Сотрудники Шухова свидетельствуют: «Надо заметить, что все расчеты сооружений Владимир Григорьевич делал только лично сам. И делал так кратко, что понять их постороннему было очень трудно. Но когда спрашивали у Владимира Григорьевича, то он указывал все цифры нагрузок, напряжений в стержнях, профили сечений, количество заклепок, даже вес на квадратный метр. Все, все, до мелочей, у него было в расчете, но ничего лишнего»{57}. При этом Шухов не пользовался арифмометром, счетами и логарифмической линейкой, а лишь математическими таблицами Барлоу с квадратами, кубами, корнями квадратными, корнями кубическими и обратными величинами целых чисел от 1 до 10 000. Оперировал Шухов только с круглыми цифрами, но результат получался очень точный, что достигалось путем внесения им поправки, которую с юмором назвали «петушиным числом». Можно без преувеличения сказать, что Шухов придумал еще и свою авторскую систему расчета.
А сколько же получал Шухов у Бари? Известно, что первые годы оклад его был 200 рублей в месяц, к чему прибавлялась премия от стоимости контракта, она могла составлять до пяти процентов. Но, похоже, материальная сторона вопроса главного инженера волновала менее творческой. Главным для него было то, что в его новаторских поисках ему никто не препятствовал. Для Бари Шухов был сущей находкой: не просто изобретает, а еще и экономит!
Шухов был истинным трудоголиком, интровертная сущность не позволяла ему расписывать в подробностях методы и принципы своей работы. Человек дела, он больше работал, чем писал, или фиксировал, не тратя время, чтобы оставлять потомкам назидания. А вот его соратники, слава богу, эмоций не скрывали. Жил он по часам. В одно и то же время вставал и ложился, в назначенный час ел. Каждый будний день он исправно ходил в контору, «усидчивость Владимира Григорьевича была поразительной. С 10 часов утра он садился за свой стол, раскрывал перед собой книгу большого формата и начинал, глубоко вдумываясь, писать цифры, цифры и только цифры. Так он занимался до 12 часов, то есть до завтрака, а потом до 4 часов, то есть до окончания работы. Если Владимир Григорьевич уходил, то только в свою обширную библиотеку, где просматривал многочисленные журналы на английском, французском и немецком языках. Посетители заставали Шухова неизменно сидящим за своим столом. Работать он любил при абсолютной тишине. Разговоры на отвлеченные темы позволял себе только во время завтрака, а все остальное время тратил на работу и деловые беседы с посетителями»{58}, — отмечал Галанкин.
Весь в работе, в труде, в своих мыслях и цифрах, «Шухов был не только талантлив, но и необычайно трудоспособен. Широкий круг тематики, над которой он работал, уже сам по себе предполагал затрату огромного творческого труда. Порой, когда необходимо было завершить решение какой-либо сложной задачи, Владимир Григорьевич мог проработать всю ночь напролет, что не мешало ему утром, как обычно, явиться в контору одновременно с остальными сотрудниками и трудиться весь день, не выказывая усталости»{59}, — восхищался современник.
Бари не случайно открыл контору на Мясницкой — то был своеобразный технический центр Москвы. Если Китай-город — это главная биржа Первопрестольной, то Мясницкая — сгусток интеллектуальной деятельности. Шагая по Мясницкой улице на работу, Шухов встречал многочисленных сотрудников из соседних контор. Вот дом «Московского товарищества машин, орудий и двигателей», принадлежавший Густаву Кеппену, члену Московского отделения Императорского технического общества. А вот контора инженера-технолога Леонгарда Книппера, торгующего запчастями для машин (с его дочерью Шухов был близко знаком), «Акционерное общество резиновых изделий «Богатырь»», «Техническая контора К. Тольх». Череда вывесок — словно перечень потенциальных клиентов конторы Бари: «Акционерное общество Густава Листа» (поставщик локомотивов и паровых машин), товарищество «А. К. Дангауэр и В. В. Кайзер» (производство медной аппаратуры), Люберецкий завод двигателей, «Товарищество В. К. Шапошникова, М. В. Челнокова и К0» (производство и продажа строительных материалов). А в магазине Международного технико-промышленного товарищества «Диктофон Эдиссона» продавали деловой фонограф для записи речи и ведения деловой корреспонденции. Магазин оборудования для булочных и кондитерских, по продаже велосипедов, граммофонов, магазин лаков и красок и т. д., и т. п.
Как-то в 1883 году в контору Бари заглянул очередной сосед — Юлий Петрович Гужон, основной пайщик Товарищества Московского металлического завода (позднее завод «Серп и молот»). Контора товарищества открылась на Мясницкой как раз в том году. Гужон внешне чем-то походил на Бари — бородка, усы, котелок, бабочка, а главное, он тоже был иностранным подданным, но не американского государства, а Франции. В общем, было куда отъехать, если что, как говорится. Гужон имел в Москве большую силу, будучи еще и совладельцем крупнейшего в России московского Товарищества шелковой мануфактуры, председателем Московского общества заводчиков и фабрикантов, членом Общества распространения полезных книг, Французского общества взаимного вспомоществования, Совета Римско-католической французской церкви Святого Людовика, действительным членом Императорского Московского скакового общества и прочее. Хороший заказчик.
Гужон сообща с компаньонами, такими же как на подбор «русскими заводчиками и фабрикантами» Шоттом и Марком, в 1884 году решил строить новый металлический завод за Рогожской заставой. На Андроньевском заводе были запроектированы прокатный, тянульный и гвоздильный цехи. Руду добывали на своих рудниках в Тульской губернии. Завод неоднократно расширялся и перестраивался, оснащался современным оборудованием, в том числе мартеновскими печами. Шухов должен был разработать конструкции стропил для новых корпусов завода Гужона, что он с успехом и сделал (остатки завода сгорели в 2014 году). Разработка принципиально новой конструкции крыш больших зданий станет еще одним направлением инженерной деятельности Шухова, принесет ему заслуженное признание и в этой области. А в 1897 году выйдет книга «Стропила. Изыскание рациональных типов прямолинейных стропильных ферм и теория арочных ферм», где он подробно с формулами и рисунками изложит свою теорию расчета рациональных форм стропил и новых сетчатых арочных покрытий. Книга мгновенно превратится в основной источник информации для специалистов.