Удивительно, как Шухов все успевал. В том же 1890 году он занят проектами паропроводов и насосов для Центральной электростанции в Москве, там же — паропроводов для Хлудовских бань, арочного перекрытия для здания нефтеперекачивающей станции в Грозном, резервуара для керосина для Черноморско-Дунайского пароходства, работает в области мостостроения, изобретает пароперегреватель для котлов всех систем (без патента, но издает об этом книгу) и т. д.
Аппарат для крекинга был построен в 1890 году, в процессе испытаний подробно фиксировалась его работа, что позволило бы наладить его производство. Но до промышленного внедрения дело не дошло. А скромный Шухов позднее писал, что не видит в приборе ничего выдающегося. На деле же уже сам факт появления такого аппарата, пусть и в единственном экземпляре, означал огромный шаг в области научных исследований нефтепереработки. Однако отсутствие спроса на бензин в то время не позволило скрестить теорию с практикой. Двигатели внутреннего сгорания еще не были так широко распространены, а братья Райт начнут свои полеты на самолетах только лет через десять…
Но Шухов не унывал — он предвидел, что пройдет еще каких-то лет десять-пятнадцать и труды его не пропадут даром. Так в итоге и вышло, сама жизнь подвела к необходимости внедрения установки крекинга, когда стремительно стало расти количество автомобилей. В частности, в 1908 году в Америке их насчитывалось свыше 245 тысяч, а к началу Первой мировой войны и того больше — 1 миллион 785 тысяч. Америка была самой автомобильной страной в мире. В России же на самом крупном автомобильном Русско-Балтийском заводе в Риге с 1908 по 1915 год было выпущено всего 450 машин. Вот потому-то стричь купоны с изобретенной установки принялись совершенно иные, не знакомые Шухову люди из Алабамщины и Техасщины.
Если бы он жил в Америке, то, безусловно, стал миллионером. Но там жил другой человек, инженер Уильям Бартон, зарегистрировавший 7 января 1913 года американский патент № 1049667 на аппарат для термического крекинга. Как будто и не было до него никакого Шухова, зарегистрировавшего патент на крекинг-процесс более чем за два десятка лет раньше. Принцип работы аппарата Бартона повторял принцип шуховской установки.
Бартон был не только изобретателем, но и по совместительству первым президентом компании «Стандард ойл Индиана», имеющей непосредственное отношение к компании «Стандард ойл» — крупнейшему нефтяному монополисту всех времен и народов, принадлежащему семье Рокфеллеров. Американское правительство не раз пробовало бороться с монополизмом «Стандард ойл», но Рокфеллеры, пускаясь на всякие хитрости, в итоге все равно оставались главными игроками на рынке, диктовавшими свои условия и конкурентам, и потребителям. Рокфеллеры присвоили себе право заниматься в Америке крекингом, очень быстро начав промышленное производство установок — за каких-то десять лет они построили свыше 1200 установок термического крекинга. По сути, они монополизировали право на производство бензина по патенту инженера Бартона, что привело к росту цен на топливо.
Однако главный соперник Рокфеллеров — компания — Синклер ойл» не сидела сложа руки, пытаясь оспорить у «Стандард ойл» право единолично осуществлять крекинг на территории США. Началась патентная война. Добавим, что Россия в это время оставалась на обочине процесса внедрения крекинга. Но дельцы «Синклер ойл» раскопали, что в СССР живет инженер Шухов, запатентовавший свое изобретение еще в 1891 году. В 1923 году они приехали в Москву, пришли к Шухову, убедившись в его первенстве в этом вопросе. В том же году Международный патентный суд в Гааге вынес свой вердикт, признав русских инженеров Шухова и Гаврилова первыми изобретателями термического крекинга, что и привело к концу монополии Рокфеллеров на крекинг-установки.
О подробностях визита американцев к Шухову мы еще расскажем, как и о том, почему же в итоге советское правительство, пустив свой завод крекинга, было вынуждено все равно пойти на поклон к американцам и купить оборудование у них. А пока нужно рассказать о другом важнейшем изобретении Шухова, которое у него никто не оспаривал (а лишь только копировали). Изобретение первой крекинговой установки стало возможным еще и потому, что Шухов одновременно занимался исследованиями и в области водотрубных котлов. Вот почему он предложил именно такую конструкцию, с применением прямых или изогнутых спиралью труб. Одновременно с изобретением крекинга Шухов, со свойственной ему универсальностью мышления, вплотную занимается паровыми котлами.
Глава десятая
ИМПОРТОЗАМЕЩЕНИЕ ПО ШУХОВУ
СИМОНОВА СЛОБОДА
В романе Максима Горького «Дело Артамоновых» бывшие крепостные открывают в городе Дремове ткацкую фабрику. «Фабрика — это не хлеб сеять, не картошку садить. Это — задача. А у тебя что в башке?» — твердит своей жене глава семейства Петр Артамонов. Ни одна фабрика или мануфактура не обходились в пореформенной России без паровых котлов, которые не только отапливали помещения, но и обеспечивали необходимый производственный цикл. Котлы были мозгом производства, выражаясь простонародным языком — его «башкой».
Расширяя дело, Артамонов покупает для фабрики новый паровой котел — «красное тупое чудовище, похожее на безголового быка», от которого в итоге и погибает, придавленный его мощью. Котел этот наверняка был не системы Шухова, ибо его котлы обладали весомым преимуществом — не было надобности доставлять их в полностью собранном виде, и выглядели они отнюдь не тупыми быкообразными чудовищами. Как и все другие изобретения Владимира Григорьевича, его котлы обладали даже некоторым изяществом, бросающимся в глаза и людям непосвященным. Относительная легкость, дешевизна, простота формы соответствовали кажущейся (только на первый взгляд!) простоте содержания, выступавшей на самом деле закономерным итогом работы шуховского интеллекта. Котлы Шухова легко монтировались, их составные части можно было привозить отдельно, будь то барабаны или грязевики, а собирались уже на месте. Вот почему драматическая сцена разгрузки котла с баржи в «Деле Артамоновых» заканчивается в романе пролетарского писателя так печально — не тот котел купили Артамоновы!
Что же касается водотрубных котлов Шухова, то к 1913 году котельным заводом Бари в Симоновой слободе их было произведено свыше пяти тысяч, причем самых разнообразных по мощности и объему. И где только не стояли котлы Шухова — на открывшейся в 1908 году Московской окружной железной дороге, в Императорском московском университете, в Елисеевском магазине на Тверской улице, на Трехгорной мануфактуре и других промышленных предприятиях Москвы и России, а также в больницах и госпиталях. Шухов согрел своими котлами всю империю, получив высокую оценку на Всероссийской промышленной и художественной выставке 1896 года. Узнали о его изобретениях и в Европе, удостоив автора почетного диплома Всемирной выставки в Париже в 1900 году и золотой медали{88}.
А начиналось все как обычно, можно сказать, буднично. Контора Бари закупала в Америке (а где же еще!) и устанавливала на отечественных предприятиях котлы фирмы «Бабкок — Вилькокс». Это очень известная марка, образцы которой можно до сих пор встретить в исправном состоянии на территории бывшего Советского Союза. Как сообщала «Военная энциклопедия», выходившая в 1911–1915 годах, это была «система водотрубных котлов, прототипом которой служит котел, построенный в 1856 г. Стефенсом Вилькоксом. Выпущенные на рынок в 1867 г. котлы системы Бабкок — Вилькокс завоевали себе прочное место в Англии, и до настоящего времени им отдается предпочтение перед другими системами в английском и американском военных флотах. Судовые котлы этой системы изготовляются многими заводами Англии, Америки и Западной Европы, а береговые их типы — также и некоторыми русскими заводами. Попытка применить котлы Бабкок — Вилькокс в русском военном флоте сделана в последнее время, с постановкой котлов этой системы на заградитель «Волга», построенный в 1905 г. СПб. Адмиралтейским заводом».