Каменный остов города — это все, что осталось.
— Этот мужчина, — кричит бородатый и показывает на Кардека. — Он, кто называл себя Мостом! Он стоит перед вами, предатель наших людей! Еретик и лжец!
Я чувствую, как шок Ревика рябью прокатывается по моему свету.
Все его внимание теперь приковано ко мне.
Однако я не могу смотреть на него. Я не могу даже озаботиться его реакцией. Меня медленно сокрушает груз боли этого города. Как и все остальные, я сосредотачиваюсь на Халдрене, чтобы не упасть. Он искупит грехи старика, очистит его огнём.
Это кажется справедливым. Даже правильным.
Халдрен — друг. Знакома его манера говорить, то, как толпа цепляется за каждое его слово, будто в трансе — это тоже знакомо. С его голосом вместе звучат стоны, полные эмоций крики. Люди кидаются вещами в старика, ударяя его кусками разбитой брусчатки. Я вздрагиваю, когда грань пересечена, но ничего не чувствую, ни телом, ни сознанием.
Мужчина с бородой наконец поднимает руку.
Он говорит тихо, для одного лишь старика.
— Тебе стоило прислушаться ко мне, Лиего, — его голос звучит надломлено. — Как ты мог это сделать? Ты умрёшь величайшим массовым убийцей в истории всего мира…
С этими словами до меня доходит.
Не просто доходит. Это меня уничтожает.
Я кричу в это синее небо. «НЕТ НЕТ НЕТ! Вытащи меня отсюда! СЕЙЧАС ЖЕ! СЕЙЧАС ЖЕ!»
«Элли! Все хорошо! — Ревик рядом со мной, встревоженный. Нет, испуганный. — Все хорошо…»
«Нет, — я качаю головой, мой ужас сокрушён горем. Я вижу в своём сознании бомбы, всплеск грибообразного облака над Пекином. Это чувство ухудшается, страх и ужас врезаются в мою грудь, перехватывая дыхание. — НЕТ! Ничего не хорошо. Вытащи меня отсюда! СЕЙЧАС ЖЕ!»
Он окружает меня, и затем…
Я снова в том тихом месте.
Это место, куда он взял меня после смерти мамы.
Мы плывём над долиной красного заката. Башни света возвышаются золотым шёлком перед океаном с нежными волнами. Обычно я думаю об этом месте так, словно оно принадлежит ему, Ревику, или может быть, нам.
Однако в этот раз оно ощущается моим.
Друзья окружают меня, пытаются меня утешить. В пребывании с ними живёт такое облегчение, в знании, что все доведено до конца, что все наконец-то закончилось. Что мне не нужно возвращаться.
Мне не нужно возвращаться, пока…
Ревик тоже здесь.
Однако это другой Ревик — точно так же, как я вижу другую себя, стоящую с ним в воде по пояс. Мы цепляемся друг за друга, стоя в том золотом потоке. Мои друзья окружают нас, и я испытываю такое облегчение, что все закончено.
Этот другой Ревик говорит со мной тихим голосом. Он крепче держит меня, лаская моё лицо, и теперь мы одни. Он все ещё говорит; наверное, он говорил уже какое-то время. Такое чувство, будто какие-то части нас никогда не переставали шептать друг другу в темноте.
Я чувствую, как успокаиваюсь.
Его свет глубже вплетается в нас.
Та боль разделения теперь пробуждается живой силой. Она становится невыносимой.
Там есть чувство знакомости, помимо того, что я чувствовала это ранее — помимо того, что я чувствовала от него. Здесь мы знаем друг друга. Мы больше, чем друзья. Это его утешения я ищу прежде всего. Я знаю, что он понимает. Он понимает так, как не может никто другой, как они никогда не поймут, как бы ни старались.
Он такой как я. Он так на меня похож. И все же он тоже другой.
Мы те, кем всегда были — критично важные частички одной мозаики. Он поддаётся этой тяге безоговорочно и хочет…
«ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ ЭТО!»
Паника переполняет мой свет. В этот раз она не принадлежит мне.
«ПРЕКРАТИ ЭТО, ЭЛЛИ! Пожалуйста, прекрати…!»
Я пришла в этот рай не одна. Свет другого Ревика вспыхивает.
Дуга раздувает нас в разные стороны как опавшую листву, пока…
Я сделала вдох. Ещё один.
Воздух шокировал мои лёгкие. Я задыхалась им, стараясь нормализовать ритмы моего физического тела.
В конце концов, я обнаружила, что лежу на полу.
Виртуальные звезды приветствовали мой взгляд, заполняя каюту корабля и потолок над местом, где я лежала. Теперь уже кажущиеся плоскими, эти звезды бледно светились, скользя по стенам каюты.