На секунду я засомневалась. Я взглянула в коридор, затем обратно на него.
Я хотела с ним поговорить. Я не знала, как и что именно я вообще хотела сказать, но я устала от безвыходного положения между нами так сильно, что даже выразить это не могла. Я слышала в коридоре голоса, направлявшиеся в нашу сторону, и снова взглянула на него, чувствуя, что момент вот-вот будет упущен. Увидев, как взгляд его глаз становится ещё настороженнее, я поймала себя на мысли о Кэт, о том, что я говорила сама себе — не лезть в его дела, оставить его в покое.
Ревик продолжал смотреть на меня, пока голоса становились все громче. Я выдавила улыбку, моя нервозность обострилась, когда до меня дошло, что он наверняка снова читает мои мысли.
Я ощутила в нем шепоток злости.
Попятившись, я покачала головой, отойдя от дверного проёма.
— Извини, я просто… — я снова покачала головой. — Извини.
Я только что отпустила дверь, когда раздался его голос.
— Элли. Подожди.
Я остановилась, во многом от удивления.
Когда я повернулась, он выдохнул, проводя пальцами по своим темным волосам. На мгновение он лишь стоял там. Затем поднял взгляд, посмотрев мне в глаза.
— Ты играешь в шахматы, Элли? — спросил он.
Его голос звучал тихо, почти натянуто вежливо.
Я продолжала таращиться на него.
— Шахматы?
— Да, — он неопределённо показал на мраморный бар, его акцент стал заметнее. — Тут есть доска. Мы могли бы сыграть. Поесть ланч.
Я поколебалась, но лишь на несколько секунд.
— Да, — сказала я. — Отлично.
— Ты голодна? — спросил Ревик. — Я мог бы что-нибудь нам приготовить.
Я подумала о сэндвиче в соседней комнате, затем выбросила его из головы.
— Конечно, — сказала я. — То, что ты будешь сам.
Я просто стояла там, пока он выливал большую банку супа в кастрюлю. Он поставил её на конфорку и зажёг газ, затем подошёл к шкафчику на другом конце кухни. Я оставалась у двери, пока он вытаскивал деревянную шахматную доску, складывающуюся с помощью шарниров на боку и скрывающую черные и белые фигуры внутри. Он раскрыл доску на мраморном баре и начал вытаскивать фигуры. Я сделала вдох и подошла к месту, где он стоял.
— Я могу это сделать, — сказала я, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Ты готовишь еду.
Ревик поколебался долю секунды, затем поставил фигурку, которую держал в руке.
— Окей.
Он вернулся к плите, пока я расставляла фигуры на доске. Я подумывала спросить его о других вещах. Может, что-нибудь о тренировках с Уллисой, или о том трюке на стрельбище, которому он меня научил, или больше о том, что я Мост. Наконец, я остановилась на:
— Ты хочешь ходить белыми или черными?
Обернувшись через плечо, Ревик удивил меня лёгким весельем в глазах.
— Ты Мост, — сказал он. — Ты должна ходить белыми.
— Серьёзно? — спросила я, улыбаясь в ответ. — Это почему же?
— Белый, — сказал он. — Это другое название, — увидев моё недоумение, он сделал неопределённый жест, поворачиваясь к плите. — Ну, знаешь. Есть человеческий миф. С лошадьми. Мост — это белый всадник, — он обернулся назад, слегка поклонившись.
— …Женщина, — поправился он. — Всадница.
Я улыбнулась, но комментарий остался со мной, пока я сидела там.
— Ты имеешь в виду Четырёх Всадников? — переспросила я. — То есть, Четырёх Всадников Апокалипсиса? Мост имеет к этому какое-то отношение?
Он не обернулся, но продолжил мешать суп, кивая.
— Да. Но мы зовём их Четвёркой. Наш миф — не такой же, как человеческий, — он наградил меня ещё одной слабой улыбкой. — Человеческий основывается на нашем.
Я тихо усмехнулась, не сумев ничего с собой поделать.
— Ну конечно.
— Так и есть, — настаивал Ревик, но в его голосе я тоже слышала веселье. — Четвёрка скорее как семья. Мост — их лидер.
Все ещё слабо улыбаясь, я задумалась над этим.
— То есть, ещё трое таких, как я?
Он сделал одной рукой жест «более-менее».
— Да. Ещё трое.
— И я — белый?
Он снова кивнул.
— Ты — белый.
Я тоже кое-что вспомнила о человеческом мифе — каждая лошадь была разного цвета. Белая, красная, чёрная. Затем ещё четвертая, которую я никак не могла запомнить…
— Бледная, — подсказал Ревик у плиты.
Я снова кивнула.
— Да. Смерть, верно?
Когда он ничего не сказал, я просто сидела там, стараясь расслабиться, пока он заканчивал греть суп. Разлив содержимое кастрюльки по двум чашкам, он вытащил из ящика ложки и подошёл со всем этим к бару, поставив один комплект возле меня.