Ощутив злость, выплеснувшуюся из него ожесточённой волной, я стиснула зубы.
— Слушай, — произнесла я чуть резче. — Я не пытаюсь затащить тебя в какую-то дискуссию. Я просто хочу, чтобы ты знал — я не отдавала тебя ей, понятно? Я понятия не имела, что она воспримет это таким образом. Я сказала, что она может увидеть тебя. То есть, пойти в твою комнату и поговорить с тобой. И да, отчасти я таким образом избегала тебя и того, что, черт подери, между нами происходило. Но я думала, что буду избегать тебя час или около того, пока не соберу свои мозги с пола. Я не думала, что это так сильно тебя разозлит, что ты будешь избегать меня неделями.
Почувствовав, как к щекам приливает тепло, я попыталась найти слова для другой темы, настоящей причины, по которой держалась от него подальше. Я встретилась с ним взглядом.
— Я не предлагала тебя Кэт. Мне нужно, чтобы ты это услышал, — я поколебалась, всматриваясь в его глаза. — Ну, то есть, очевидно, что я облажалась. Я произнесла неправильные слова… я понимаю. И также очевидно, что я тебя оскорбила. Так что я прошу прощения. Я действительно сожалею, Ревик. Я этого не хотела. Вообще ни разу.
Последовало очередное молчание.
Видя, как выражение его лица становится чуть менее жёстким, я добавила:
— Теперь мы можем поговорить обо всем, что тебе хочется, — подождав секундочку, я попыталась ещё раз. — Даже на тему апокалипсиса, если ты на ней так зациклился. Мне нет необходимости беспокоиться о кошмарах сегодня, раз мы не будем спать, верно?
Ревик просто смотрел на меня. Затем он выдохнул, тихо щёлкнув языком.
— Спасибо, — произнёс он.
Я прикусила губу, затем пожала плечами, чувствуя, как заливаюсь румянцем.
— Прости, что не сказала этого раньше.
Он не ответил. Я смотрела, как он смотрит прямо перед собой, и по глазам видно было, что он задумался.
Спустя ещё мгновение Ревик посмотрел на меня, чуть поджав губы.
— Я тоже хочу тебе кое-что сказать, — произнёс он.
Я кивнула, слегка напрягшись.
— Ладно.
Он поднял взгляд на цементные стены маяка. Я видела, как его глаза помутились, затем сфокусировались, словно он подбирал разные способы выразить эту мысль. Повернувшись, он словно сдался.
— Я не трахал её, — сказал он. — Даже тем утром.
Я вздрогнула.
— Иисусе, Ревик.
— Я хотел, — сказал он. — Но не сделал этого.
— Ну супер, — отозвалась я, подавляя злость. — Молодец.
Он всматривался в моё лицо, затем провёл по своему лицу ладонью. Его акцент сделался заметнее.
— Нет причин смущаться. Видящие по натуре своей собственники. Я дал тебе повод. Хоть и не хотел, — подумав, он поправился: — Ну. Да, я хотел дать тебе повод.
Я уставилась в пол, перебирая его слова. Наконец, я покачала головой.
— Угу. Я все равно не спрашивала об этом, Ревик.
Он запихал остатки своего растительного буррито обратно в рюкзак. Он выглядел усталым, а теперь ещё и злым. Мне не должно быть до этого дела. С чего я вообще переживала по этому поводу? Сняв куртку, я скомкала её в импровизированную подушку и сунула под голову.
Я чувствовала на себе его пристальный взгляд, пока натягивала половину одеяла на своё тело.
— Элли, — произнёс Ревик. — Тебе нельзя спать.
— Я знаю.
— Завтра, — сказал он. — Может быть.
Я опустила голову на куртку. Я тоже злилась. Я не могла заставить себя отбросить это даже тогда, когда почувствовала, что он заметил и продолжает пристально смотреть на меня.
Не помогало и то, что по меньшей мере половина моей ярости происходила от недоумения, почти надоедливой неспособности понять его. Почему он рассказал эти вещи о своём детстве? Почему шахматы, если на то пошло? И почему он так уверен, что я хочу знать про него и Кэт?
Что он вообще имел в виду? Говоря, что он не трахал её, он имел в виду только соитие? Потому что это оставляло довольно широкий ассортимент промежуточных забав, образы которых с превеликим удовольствием подкидывал мой разум — особенно учитывая то, что Ревик ничуть не возражал против поглаживания члена и охотно засовывал язык ей в горло прямо у меня на глазах.
И опять-таки, какое мне вообще дело до этого, мать вашу?
Я услышала треск, шипение пластика и воздуха, затем звуки, с которыми он пил. Зашуршал рюкзак, затем его покрытые кожей плечи встретились с цементной стеной. Я закрыла глаза и снова открыла, вспомнив, что не могу спать.
— Можно мне пойти на улицу? — спросила я.
Ревик покачал головой, тихо щёлкнув.