— Это было недели назад! Почему здесь, Элли? Почему сейчас?
— Мой бл*дский отец умер сегодня, понятно?
Он открыл рот, чтобы ответить — затем его лицо опустело.
Я отвернулась, покосившись на пару, которая таращилась на нас от входа в ресторан. Посмотрев мне в глаза, женщина поколебалась, сжимая свою куртку у горла. Супер. Мы с Ревиком только что стали пьяной парочкой, склонной к домашнему насилию. Я попыталась ободряюще улыбнуться ей, потерявшись в широко раскрытых, обеспокоенных глазах женщины.
Когда я посмотрела обратно на Ревика, он уставился на меня так, будто я выжила из ума.
— Элли, ты осознаешь, что трубку мог взять кто угодно?
— Я не была в… — я вспомнила, что мы находились на публике. — Я не была в том другом месте.
— Это неважно! Ты могла привести их прямиком к ней. Если они уже не были там!
— С моей мамой? — взвизгнула я. — Ну замечательно, Ревик! Ты сказал, что обеспечишь её безопасность!
— Ты думаешь, что помогаешь ей? — он шагнул ближе, понижая голос до хриплого шёпота. — Я слышал твои слова, Элли. Ты с таким же успехом могла сказать им использовать её, чтобы добраться до тебя.
Кажется, он хотел сказать больше, затем прикусил язык, добавив:
— …И ты позволила записать свой голос. Ты представляешь, что значит иметь свежую запись цели? Для разведчика это все равно что… подарок! Как минимум они могли отследить звонок. В каждом правоохранительном органе есть Шулеры. В СКАРБе — ещё больше, чем в любом другом.
— Я была на линии недостаточно долго для отслеживания.
Он уставился на меня с открытым неверием, затем отвёл взгляд, заставив себя посмотреть на закусочную. Его подбородок напрягся.
— Мне пойти с тобой? — спросил он.
Я покачала головой.
— Нет. Я вернусь. Потом можешь поорать на меня всласть.
Ревик отпустил мою руку так внезапно, что я потеряла равновесие.
Я протолкнулась обратно через двойные стеклянные двери.
Наша сцена не осталась незамеченной внутри закусочной; персонал и посетители сторонились меня, пока я, спотыкаясь, шла мимо стойки кассира. Я удалилась в уборную. Мои пальцы ухватились за шишковидные краники и включили холодную воду на полную. Из-за протезов я не могла сунуть все лицо в раковину, как мне хотелось.
Вместо этого я зачерпнула воду ладошкой к губам, прополоскав рот, затем промокнув лоб.
Я проверила своё отражение в зеркале. Лицо выглядело таким же. Все ещё не моим.
Когда я вышла, Ревик ждал меня, но по другую сторону от двери, подальше от моей блевотины.
— Готова? — его голос оставался холодным.
— Да.
— Ты собираешься рассказать мне, что случилось?
— Ты меня слышал. Я сказала, что жива и нахожусь с другом. Ничего такого, чего они ещё не знали бы.
Ревик уставился в цемент, держа руки на бёдрах.
Когда я не продолжила, он повернулся и зашагал в сторону порта, миновав припаркованный мотоцикл и даже не замедлившись. Я последовала за ним на некотором расстоянии. Впереди стеклянные здания заслоняли мне вид на воду, но я мельком заметила белый комплекс, отделанный чем-то вроде палаток-парусов.
На следующем красном сигнале светофора я осторожно подошла к Ревику сбоку.
— Разве мы не едем в аэропорт? — спросила я.
— Нет, — сказал он. — Мы уже не летим на самолёте, — он посмотрел на меня, и его голос сочился раздражением. — Ты так и не станешь мне говорить? Ты сказала, что никто не поднял трубку. Ты не была в Барьере. Так что это такое?
— Я не знаю.
— Но ты что-то почувствовала?
Я поколебалась, затем кивнула.
— Что? — спросил Ревик.
Я начала отвечать, но во мне поднялось холодное чувство, заставив меня вновь втянуть воздух.
— Я не знаю, — сказала я. — Правда, не знаю.
Когда я больше ничего не сказала, Ревик засунул руки в карманы и зашагал, как только светофор сменился. Я последовала за ним, отставая на несколько шагов. Затем это чувство нахлынуло по-настоящему, и внезапно я осознала.
Я знала.
Она мертва. Моя мама мертва.
Посреди улицы все вокруг меня посерело. Я упала прежде, чем осознала, что проблема не во внезапном затмении солнца тяжёлыми облаками.
Дело во мне.
Глава 21
Ревик
Когда я вновь открыла глаза, машины громко сигналили, словно всюду вокруг меня срабатывали сигналы тревоги. Я не знала, где нахожусь.
Силуэты людей смотрели на меня пустыми лицами. Я не знала никого из них.
Я услышала знакомый голос…