Затем лицо Ревика встало передо мной.
Моё сердце в груди сжалось в жёсткий кулак.
Я перебросила Айви через перила, едва не свалившись за ней. Она воспользовалась этим и схватилась за мою руку, вскрикнув ужасным звуком, словно огромная птица.
Серебристый свет взорвался вокруг моей головы, и я ощутила этих других созданий, за самой Пирамидой - нечто более крупное, более пугающее, словно массивные облака металлического света. Я чувствовала, как они кричат на меня, борются со мной, пытаются спасти Айви, угрожая мне и простреливая болью мой свет. Агония разрывала моё сознание, пока они атаковали мой aleimi, сражаясь за неё... а может, через неё.
Они сказали мне, что я умру. Они сказали мне, что они меня убьют.
Задыхаясь, истекая кровью на её руки, я упёрлась ногами в поручень. Я освободилась от её попыток спастись, отцепив её скользкие пальцы.
Секунду спустя руки исчезли.
Я смотрела, как она падает.
Айви скрылась в темноте, пока корабль скользил дальше по воде. Я видела, как её тело ударилось о шлюпку при падении вниз. Никаких криков не прокатилось эхом, когда она скрылась под пенистой поверхностью воды. Тьма поглотила всплеск, и я упала на корточки у поручня, хрипя.
Шёпот и шум волн вслед за кораблём оглушал.
Они идут за мной.
Теперь я это чувствую. Я чувствую их всех.
Они сражаются в одиночку, удерживаемые вместе серебристыми нитями. Они сражаются даже друг с другом, но это не имеет значения. Все это служит высшей цели.
Я пытаюсь ухватить его вслепую.
Темнота простирается над кораблём, дышит в мою кожу. Я смотрю, как опускается Пирамида, затмевая небо. Похожие на сеть нити змеятся со всех сторон. Я зову его...
... и обнаруживаю себя в одиночестве, в зелёной комнате со стеклянной плиткой.
Тихо. Моя одежда пропала. Плоский металлический ошейник окольцовывает мою шею. У дальней стены стоят три металлические клетки.
Изображение мерцает, разламывается.
Красная вода тычет по зелёному стеклу, скапливается в углублениях у стоков, высыхает пятнами и разводами на потолке. К крюкам крепятся инструменты, а провода искрят близко к влажному полу.
Я кричу, и я не могу перестать кричать.
Барьерные ветра пронзительно кричат и рвут; я зажимаю руками уши, но этого недостаточно. Это не снаружи меня, осознаю я, когда Пирамида заполняет небо.
«7, 10, 9, 33, 1099, 20, 41, 9883, 231, 87, 284, 2, 23, 66, 66, 994, 1, 1, 1…»
Я кричу в небо, чувствуя Ревика и мужчину без лица.
Безликий мужчина улыбается мне, и я...
... открыла глаза.
Я обнаружила, что скорчилась клубочком на влажной верхней палубе, замерзая на сильном пронизывающем ветру, стискивая поручень - одетая в мокрую толстовку, джинсы и армейские ботинки. Теперь я чувствовала их всех вокруг себя. Я чувствовала, как они приближаются к нам обоим.
Когда я подумала об этом, страх взорвался в моей груди.
Это был страх не за себя.
Осознание заставило меня подняться на ноги, поковылять вперёд, затем побежать к лестницам.
Ревик пальцами содрал светильник со стены. Он положил ладонь на голую лампочку, подавляя крик, когда горячее стекло обожгло его плоть. Прижав ладонь к своему боку, он рефлексивно охладил её собственной кровью.
Трюк ненадолго сработал. Его сознание прояснилось.
Опираясь на стену здоровым боком, он поднялся на ноги.
Они заперли его на этаже с каютами. Он уже не помнил, на каком этаже. Он насчитал более двенадцати разведчиков в Барьере, плюс те четверо, которых он видел, но они могли исказить свою численность и в меньшую, и в большую сторону, чтобы сбить его с толку и заставить колебаться.
Он не видел ни одного человека после того первого залпа выстрелов. Возможно, он непреднамеренно очистил эту секцию корабля, активировав пожарную сигнализацию.
Что-то случилось.
Что бы это ни было, от этого выбило потолочное освещение.
Создавалось такое ощущение, словно это почти он сделал - но Ревик не помнил, как, или даже почему. От того дротика ему сложно было мыслить связно, складывать вещи воедино.
Он почувствовал Элли. На секунду, на кратчайшее мгновение, она его освободила.
Она высоко подняла его на крыльях света. Он был с ней наедине, свободный от этого кошмара.
Она простила его.
Затем она исчезла, и все попытки найти её с тех пор вызывали у Ревика лишь тошноту. Он не мог почувствовать Чандрэ, Элайю, или даже Вэша, у которого, кажется, всегда сохранялась нить с ним, где бы он ни находился.
Ревик зашагал быстрее, держась за стену.
Изображения вспыхнули, превращая тёмный туннель в каменную пещеру с грубыми стенами. Серебристые огни сочились с покрытых мхом булыжников. Его шея опухла, отяжелела от цепей. Он чувствовал дыхание смерти. Всюду вокруг него - смерть. Он гнил там в одиночестве.
Это все равно что быть похороненным заживо.
Депрессия пыталась навалиться на него, опустошить его разум. Он не мог дышать. Пространство сомкнулось, густое и тяжёлое. Мужской голос шепчет в его сознании.
«Дядя».
Исхудалые руки, держащие дротик с красным наконечником.
«Это твой враг, Нензи. Не оружие, это».
Меренье стоит над ним, прижимая пистолет к его виску - старый револьвер от ранних колонистов. Человек щелкает, прокручивая магазин, говоря ему сдать оружие, крича ему сдать оружие.
«Ты мелкий мудак. Ты думаешь, он позволит тебе жить, если ты этого не сделаешь? Как насчёт твоей подружки? Как думаешь, сколько наших потребуется, чтобы её сломать?»
Из горла Ревика вырывается рыдание - тошнотворное, умирающее ощущение.
Он снова здесь, снова пойман в ловушку. Лица плывут мимо, страх омывает его кожу с осязаемой силой. Он помнит, как испытывал такой голод, что жрал землю. Его руки прикованы к его ногам, так что он воняет собственной мочой, пробуждается от того, что по нему ползают насекомые и животные. Поначалу он кричит, но в итоге он настолько голоден, что пытается их ловить.
«Так делают люди. То, чему я учу тебя, может тебя спасти».
Пистолет щелкает у его уха, громче с каждым поворотом.
«Сдавайся, мудак! Сдавайся, или я прострелю тебе башку...!»
Яркий свет вспыхнул позади него. Ревик вспомнил Элли, и часть его дала отпор. Шулера морочили ему голову, пытаясь сломить его разум.
Он исправит это. Элли ему поможет. Элли найдёт способ.
Эта иррациональная мысль повторялась раз за разом.
Он почувствовал открытый проем в коридоре впереди, и слабая надежда окутала его.
Они не настолько отчаялись, чтобы пристрелить его в толпе человеческих туристов. Неважно, как бы сильно они ни давили, они не могли отчаяться настолько, чтобы устранить его. Кроме того, если бы они хотели его смерти, они бы уже разделались с ним.
Они пытались вернуть его обратно.
Он бы уже сунул ствол в рот, если бы не его жена.
Мысль отдаётся эхом, парализуя его.
Ревик ощущает ещё один укол, этот уже в груди. Он выдёргивает его источник и смотрит на дротик, наполовину ослепнув от боли. И он понимает.
Он ошибался. Они хотели его смерти. Они собирались убить его тихо, там, где туристы не увидят его падения. Потом они смогут объяснить это, как им вздумается. Окровавленный видящий с пистолетом, предотвращённая угроза терроризма, СКАРБ, пришедший на помощь...
Вертолёт, который взлетает в ночь, содержит Элли. Уносит её.
Они не хотели его.
Они найдут ей другую пару.
Мир кренится во тьму, но Ревик старается сфокусировать глаза, и вновь обнаруживает себя в пещере, в одиночестве. Серебристые облака нависают над головой, словно металлические стражи его тюрьмы во тьме. Они наблюдают, выжидая своё время.
Они оставили его здесь. Они оставили его умирать.
Звук выдёргивает его. Он на мгновение выдёргивает Ревика обратно в его тело, в очередной тёмный коридор, который слегка движется под его ногами. Он чувствует их позади себя, преследующих его.