Свечи давали колеблющийся желтый свет. На одной стене подвала Лавров повесил «Шулера с бубновым тузом», на другой — зеркало. Игроки в карты причудливо отражались в нем, освещенные живым огнем. Картина, подобная окну в прошлое, наводила на собравшихся суеверную жуть.
Женщины, одетые дамами семнадцатого века, выглядели потрясающе. Глории был к лицу тюрбан, рыжую копну Жанны украшала шляпа с плюмажем. Ее жемчуга переливались в свечном сумраке как настоящие.
Николай в парчовом камзоле и берете с пером, получил роль богатого кавалера. Лаврову предстояло изображать шулера. Глория вызвалась быть служанкой, подающей госпоже вино. Для антуража мужчины соорудили из ящиков подобие стола и накрыли его плюшевой скатертью. На столе лежали монеты, распечатанная карточная колода из запасов покойного Джо, которые он держал у Жанны, стояла бутыль с вином и стеклянный бокал. Вместо стульев из дому принесли и опустили в подвал табуретки.
Всех охватило предчувствие чего-то чудесного и страшного.
Крапивин пытался прикрыть волнение бравадой. Жанна побледнела и едва держалась на ногах. Лавров присматривал за ними обоими, гадая, у кого под одеждой спрятан нож. Глорию, похоже, факт пропажи ножа не трогал. Она увлеченно «входила в образ», представляя себя медиумом.
— Рассаживайтесь, дамы и господа, — торжественно произнесла она. — И пусть каждый исполнит отведенную ему судьбой роль.
Несмотря на явную театральщину и нарочитый пафос, у присутствующих мурашки побежали по коже.
— Мы будем третьими, — нервно хохотнул Крапивин, показывая на картину и ее отражение в зеркале. — Это уже магия!
Остальным было не до смеха.
Между тем Крапивин продемонстрировал свою эрудицию и тщательную проработку темы.
— Вас не смущает, что картина Жоржа де Латура датирована семнадцатым веком, а графиня де Гаше жила и умерла значительно позже? — осведомился он.
— Есть вещи, которые не измеряются временем, — заметила Глория. — Впрочем, вы правы. Подлинного «Шулера с бубновым тузом» создал один художник, а это… — она указала на живых персонажей, — …другой. У них многое созвучно, даже имена. Жорж де Латур! Жанна де Ламотт!
— Полотно выбрано не случайно, — пробормотал Крапивин, пораженный сравнением, которое раньше не приходило ему в голову. — В жизни не бывает случайностей. Только не каждый умеет проследить причинно-следственную цепочку.
Жанна побледнела и пошатнулась на табуретке. Сидящий рядом Николай поддержал ее за плечо. Глория заняла место служанки, взяла в руки бутыль, налила из нее вина в бокал и застыла в позе изображенной на картине молодой женщины.
Лавров придвинул к себе колоду, перетасовал карты и раздал троим игрокам. Словно по волшебству ему попались бубны, — точь-в-точь как на полотне. Бубнового туза он спрятал себе за пояс и подмигнул из озорства Крапивину. Того перекосило от злости. С момента, как Глория заставила всех примерять «маскарадные костюмы», его не покидала мысль, что над ним попросту потешаются.
— Что за комедию вы тут ломаете? — возмутился он. — Какое отношение весь этот маскарад имеет к… к…
— …бриллиантам из «ожерелья королевы»? — подхватила Глория. — Самое прямое, смею надеяться. Жанна де Ламотт де Гаше использовала картину в виде кода, ключом к которому служит бубновый туз.
Лавров вытащил из-за пояса туза и помахал им в воздухе. Жанна окаменела. Крапивин же язвительно расхохотался.
— С вашего разрешения я немного отступлю от своей роли, — сказала Глория и поставила бутыль и бокал обратно на импровизированный стол. — Оглянитесь вокруг, Жанна! — обратилась она к даме в жемчугах. — Вам знакомы эти стены?
Та не ответила. Она тяжело дышала и мяла пальцами карты.
— Графине де Гаше они должны быть знакомы. Именно здесь, в этой части подземелья, она спрятала заветный клад. Чтобы откопать его по прошествии двух веков. Звучит неубедительно? Но я подкреплю слова некоторыми подробностями. Однажды графиня попросила смотрителя подвалов выделить ей место для хранения ящиков с вином, которые присылал ей из Судака барон Боде. Она жила поблизости, и ей было удобно пользоваться этим винным погребом. Позже она решила положить сюда же… надгробную плиту.
— Надгробие? — удивился Лавров.
Николай весь превратился в слух. Он не замечал ни волнения Жанны, ни слабого движения воздуха в подземелье. Как будто кто-то незримый прошел мимо стола с сидящими за ним «игроками».
— Некто Бальзамов, здешний камнерез, сделал по заказу графини несколько надгробных плит, — заявил Николай. — Джо знал об этом. Тот камнерез был его пра-пра… в общем, родственником. Но зачем графине прятать надгробие в подвале? Быть может, ее похоронили не на кладбище, а здесь? Значит, алмазы все-таки в могиле! Вот почему Джо все здесь обшарил! Это ведь его инструменты? Лом, кайло, лопаты…