Он пришел в сильное возбуждение, бросил карты на стол, вскочил с места и начал размахивать руками. При этом берет с пером сполз ему на ухо и свалился.
— Похоже, у Жанны де Ламотт было не только несколько жизней и смертей, но и несколько могил, — ввернул Лавров. — В одной из них она спрятала сокровище, а в какой, не сказала. Ищите, мол, пока не надоест.
— Позвольте, но где же эта плита? — спохватился Крапивин, поднимая с пола свой головной убор. — Где она? Вы ее видите? Я — нет!
— Здесь нет никакой плиты, — глухо отозвалась Жанна. — И не было. По крайней мере, на моем веку.
— В самом деле, господа, — развел руками Николай. — Каменное надгробие не спрячешь, это не иголка все-таки!
Его реплика осталась без ответа.
— В этом подвале умер человек, — медленно, отчетливо вымолвила Глория. — Я вызываю его дух!
Она закрыла глаза и отдалась на волю своих мыслей, которые унесли ее в далекое прошлое. Разумеется, она не собиралась вызывать никакого духа. Она надеялась сама говорить от его имени… переживая то, что пережил он в последние мгновения. В квартире в Раменках у нее получилось ощутить себя и убийцей, и жертвой. Почему бы не попробовать еще раз?
— Это дух слуги, который по приказу графини сначала притащил сюда надгробие… а потом…
В подземелье воцарилась тишина, нарушаемая лишь затаенным дыханием присутствующих.
— …тот же слуга помогал графине делать яму в полу, — продолжала Глория. — Она что-то принесла с собой… завернутое в тряпку… положила в вырытую яму… потом слуга засыпал все землей и камнями…
— Синяя шкатулка! — вырвалось у Крапивина. — Это была синяя шкатулка! Стало быть, графиня де Гаше убила слугу, чтобы тот замолчал навеки. Она не могла оставить живого свидетеля!
Жанна потянулась к бокалу с вином и выпила все до дна. Она старалась ни на кого не смотреть и нервно перебирала нитку фальшивого жемчуга на шее.
Глория почувствовала, как у нее сдавило в груди и закружилась голова. Она чуть не упала ничком на холодный пол. Лавров едва успел подхватить ее.
— Графиня хотела сделать это… но не сделала, — преодолевая дурноту, выдавила она. — Слуга умер… своей смертью. У него случился… апоплексический удар. Он упал лицом вниз… дернулся несколько раз и затих. Графиня сильно испугана. Она пытается перевернуть его… и понимает, что слуга мертв. Что ей делать?
При этом вопросе Глория уставилась на Жанну. Та разорвала нитку жемчуга, и фальшивые жемчужины рассыпались по столу.
— Как бы вы поступили на ее месте?
— Я?
Жанна пришла в смятение, ее губы дрожали, глаза бегали. Она не сразу сумела справиться со страхом и растерянностью. Как будто все еще видела перед собой мертвого слугу.
— Я… спрятала бы тело в подвале…
— Правильное решение, — кивнула Глория. — Так графиня и поступила. Она засыпала тело слуги мусором, набросала сверху всего, что попадалось ей под руку, и вернулась домой. Была ночь, никто ни о чем не догадывался, и когда человека хватились, его исчезновение не связали с графиней. А вскоре та сама скончалась.
— Нужно копать! — возбужденно произнес Крапивин. — Нужно искать кости слуги! Если мы найдем их, значит… вашим словам можно верить.
— Где копать-то? — охладил его пыл Роман. — Здесь уж все копано-перекопано. Верно?
Жанна подавленно кивнула.
— Джо говорил мне, что еще его прадед тщательно обследовал винные погреба, наткнулся в дальнем закоулке на какие-то кости, жутко испугался и решил, что это останки графини, — призналась она. — Кости были засыпаны землей и обломками кладки.
— Где эти кости?
— Вероятно, их похоронили, чтобы умилостивить дух покойника. Прадеду Джо стала являться Белая Леди, он лишился рассудка и умер.
— А куда подевалось надгробие? — осведомился Лавров.
— Не знаю, — покачала головой Жанна.
— Куда, куда? Небось, местные жители растащили все, что плохо лежит, — удрученно вздохнул Крапивин. — Надгробная плита всегда пригодится.
— Какая разница, где теперь надгробие? — заметил Роман. — Главное, где оно находилось тогда.
— Наверняка именно под ним и спрятаны бриллианты! — оживился Николай. — Графиня положила в яму завернутую в тряпки шкатулку… а потом заставила слугу накрыть место «захоронения» плитой. Тот надорвался и умер. Таскать и ворочать в одиночку каменное надгробие — не шутка.