— Зачем вы взяли с собой нож? — спросила Глория.
— На всякий случай. Мой отец… не тот, который лежит в подвале… а тот, который меня вырастил, любил повторять: «Никому не верь, никого не подпускай слишком близко, ни на кого не рассчитывай и никому ничего не прощай!» Вот я и не простил. Ненавижу, когда в меня целятся из пистолета, тем более когда стреляют. — Крапивин вздохнул и поднял на нее укоризненный взгляд. — Вы меня пожалели, верно?
— О чем речь? — не понял Лавров.
Николай покачал головой, продолжая смотреть на Глорию.
— Я приехал к вам в Черный Лог узнать, что меня ждет в ближайшем будущем. А вы не сказали.
— Вы хотели услышать, что убьете собственного отца?
— Я благодарен вам, что не услышал! Знай я, кто такой Долгов, у меня дрогнула бы рука… и мы бы с вами сейчас лежали в подвале, а не он.
— Поэтому я и промолчала, — сказала она.
Лавров вскочил и нервно зашагал по комнате. От какой ничтожной мелочи порой зависят жизнь и смерть. Глория тоже хороша! Запретила ему вмешиваться в ход событий. А если бы Крапивин промахнулся?
Но он уже понял — не промахнулся бы. Не будь Глория уверена в благополучном исходе, она бы рисковать не стала. Он никак не может привыкнуть к ее предвидению.
Николай поник. Ощущать себя отцеубийцей было не очень приятно, хотя он понимал, что подчинился инстинкту самосохранения и спас всех собравшихся от возможной гибели. Это утешало его только частично. Не потому ли он сам так равнодушен к переживаниям другим людей, что ему передались гены Долгова — холодного и расчетливого игрока без правил, все действия которого были замешаны на ненависти. Эта мысль удручала его.
— Почему дядя Леша назвался Валицким?
— Вы же слышали, это Жанна наградила его лестным прозвищем. А он и рад стараться. Ее натолкнул на это давний страх перед своим преследователем.
— Неужели он смог выиграть в карты у Джо? — недоумевал Крапивин. — Я сам видел, как тот умел обращаться с колодой.
Глория пожала плечами.
— Предки Ивана Бальзамова по прозвищу Калиостро были камнерезами, а не шулерами. Откуда у Джо такая ловкость рук? Почему бы потомку слуги графа Валицкого не стать непревзойденным игроком?
— В таком даре есть что-то бесовское, — заметил начальник охраны.
— Странно, что дядя Леша никогда при мне не играл.
— По-моему, странностей у него хоть отбавляй!
— По вашим словам, Долгов — потомок слуги, который шпионил за графиней, — понуро вымолвил Нико. Этот вывод не радовал его. Но что он мог изменить? — Надеюсь, не его кости остались в винном подвале?
— Клад помогал прятать другой слуга, — подумав, ответила Глория. — Графиня держала собственный маленький штат: пара слуг, кучер, кухарка и горничная — все местные. Шпион остался жив и передал потомкам тайну картины.
— Ну да… значит, бриллиантов здесь нет? И мы зря устраивали дурацкий маскарад? Место клада мы обнаружили…
— …и Жанна это подтвердила, — ввернул Лавров.
— А камешки-то у нас увели из-под носа, — вяло возразил Крапивин.
— Зато мы разоблачили убийцу!
— Весь этот «сеанс» был задуман и осуществлен с целью разоблачения? — упавшим голосом протянул Николай. — Это же… обман! Я вам заплатил большие деньги, между прочим. И имею право…
— Сеанс еще не окончен, — перебила Глория. — Если вы помните, Жанна помешала мне кое-что объявить.
— Да? — удивился Крапивин. Выходка Жанны, появление «Валицкого» и все последующее выбили его из колеи. — Что же вы не успели сказать?
— Для этого нам нужно будет спуститься в погреб.
— Опять? — побледнел он. — Но там… я не могу…
— Идемте, — скомандовал мучимый любопытством Лавров. — Я спущусь первым.
— А Жанна без нас не проснется?
— Не волнуйтесь. Она проспит еще часа два, — сказала Глория. — Я дала ей успокоительное…
Глава 39
В подземелье пахло гарью и дымом, источником которого послужила зажженная в закуте самодельная дымовая шашка. Лавров хоть и присыпал ее землей, но запах остался.
Долгов не был ни Валицким, — при всем его непревзойденном таланте играть в карты, — ни даже плохоньким магом. Он соорудил шашку из нескольких шариков для пинг-понга, которые завернул в скомканную газету, поджег и затем потушил. Шарики тлели, испуская белый вонючий дым.