Калиостро не позволил бы себе так опростоволоситься. Его дым являлся высококачественным магическим продуктом и не имел запаха.
Глория кашлянула.
— Эта дрянь еще не скоро выветрится, — сказал Лавров, освещая фонарем накрытый старыми рогожами труп.
— Что делать с ним? — зябко поежился Николай.
— Это уж твоя забота, — отрезал бывший опер. — Не мне тебя учить избавляться от трупов. Я на всякий случай записал «исповедь» Долгова на диктофон. Может пригодиться. Правда, она сильно смахивает на бред сумасшедшего. Если предъявлять запись как доказательство его вины, лучше стереть все лишнее. В принципе суд уже свершился. Убийца наказан. Как быть дальше — решай сам.
Тем временем Глория направилась к куче мусора в углу подвала, наклонилась и стала разбрасывать доски от ящиков, банки и прочий хлам.
— Что ты делаешь? — возмутился Роман.
— Ищу бриллианты, — огрызнулась она. — Не пропадать же добру?
— Перестань! — разозлился он. — Джо тут каждую пядь обнюхал, каждую соринку перебрал. Неужто он бы шкатулки с камешками не заметил?
— Непременно бы заметил…
— Я ерундой заниматься не буду, — насупился начальник охраны. — Нам пора сматываться, а не в мусоре копаться. Пусть Крапивин разбирается с Жанной и с трупом…
Он чуть не ляпнул «своего папаши», но искоса брошенный взгляд Глории остановил его.
В ее ушах вдруг раздался яростный вопль Джо, ругань и какой-то шум.
— Что за хрень? Где шкатулка, я тебя спрашиваю?!
— Не знаю, Джо… — прозвучал растерянный голосок Жанны. — Это то самое место, клянусь тебе!
— Где же камни?
— Должны быть здесь…
— Ты все придумала! Нарочно! Чтобы взбесить меня!
— Нет, Джо… нет…
— Кто-то давно откопал шкатулку, а вместо нее оставил эту хреновину!
Послышался удар о камни, звон и бульканье, заглушаемые отборными ругательствами. Жанна тихо всхлипывала…
— Я не виновата, Джо…
— А кто виноват? Я?!..
Джо, по-видимому, выражал свое негодование тем, что бросал в Жанну все, что попадалось под руку. Она уворачивалась, умоляла его прекратить.
— Не надо, Джо!.. Не надо!.. Может, я ошиблась!.. Я еще подумаю…
— Вот! — торжествующе воскликнула Глория, вытаскивая из-под груды барахла плетеную бутыль. Вернее, то, что от нее осталось. — Джо нашел это на месте клада!
Крапивин стоял поодаль, безучастный и равнодушный к происходящему. Приключение перестало казаться ему романтичным и захватывающим. Грязная плетенка, которую держала в руках Глория, даже не рассмешила его.
— Иди сюда, Нико, — подозвал его Лавров. — Взгляни. Похожая бутыль нарисована на картине. Из нее служанка наливает госпоже вино.
— Тут нет пробки, — заметил Крапивин. — А значит, нет и вина.
— Оно вылилось, — кивнула Глория. — Джо со злости швырнул бутыль и разбил ее. Вино вытекло.
— Если его не выпили еще в прошлом веке.
— Думаете, пустую бутыль специально закопали вместо шкатулки, чтобы посмеяться над незадачливыми кладоискателями? Не-е-ет, уверяю вас. Понюхайте, — она протянула свою добычу Крапивину. — Запах вина сохранился. Оно было в бутыли не так давно. Лоза еще липкая.
Глория встряхнула плетенку, и внутри зазвенели осколки стекла.
Крапивин скривился в скептической ухмылке. Лавров с сожалением вздохнул. Глория оглядывалась по сторонам в поисках инструмента, с помощью которого можно было бы разломать плетение из лозы и добраться до осколков. Они были разной величины и не выпадали через горлышко.
— Дай сюда, — сказал Лавров. Он вручил фонарь Николаю и взялся за топор.
— Осторожнее! — испугалась Глория.
— Не бойся, я аккуратно.
Он положил то, что осталось от бутыли, на пол и замахнулся топором. Крак! Плетеный футляр развалился надвое, груда осколков ярко вспыхнула в луче фонаря. Свет ударил в оставшееся после «маскарада» зеркало на стене, молнией отразился в нем и на мгновение ослепил собравшихся.
— Черт! — протирая глаза, выругался Крапивин. — Что это было?
— Камни из «ожерелья королевы»…
— Вы шутите?
Но Глория не шутила. Среди покрытых липкой пленкой осколков горели огнем пять розоватых звездочек.
— Вино было из сладкого винограда, — пробормотала она, лизнув свой испачканный палец. — Надо же, двести лет прошло, а вкус сохранился…