— А на самом деле Калиостро продолжает существовать в виде призрака? — перебил Роман. — И ему до сих пор не дают покоя украденные драгоценности?
— Ты не понимаешь. Речь идет о реликвии Великих Моголов.
— Да хоть обо всех сокровищах французской короны! — взвился он. — Как ты можешь, сидя в лесу, отыскать то, что не сумел отыскать сам Великий Копт?
— Напрасно язвишь, — хладнокровно парировала она. — Скоро у нас появится клиент, который…
Она осеклась и уставилась в угол затуманенным взором. Лавров посмотрел туда же, но ничего не увидел. Это его успокоило. Из них двоих хотя бы он адекватно воспринимает реальность.
— Тебе придется поработать, — обратилась к нему Глория. — Ты готов?
Начальник охраны подавил возражения и отказался от идеи поучать ее. В конце концов она — хозяйка, а он — подчиненный.
— Когда приступать?
— Скоро…
После завтрака Лавров, задумчивый и сосредоточенный, укатил в Москву. Он не получил от Глории никаких инструкций и поручений. Значит, у него есть пара дней для того, чтобы подогнать дела на фирме. В голове крутилась назойливая мысль: каким образом они будут распутывать преступление, совершенное больше двух веков назад? И кто может обратиться к Глории с подобной просьбой?
Между тем Глория, проводив помощника, отправилась в ту же деревянную беседку, где вчера ее удостоил своим посещением Алессандро Калиостро. Там было тепло, солнечно, и пахло малиной, которую собирал Санта.
— Урожай нынче скудный, — сетовал слуга. — Набрал всего туесок ягод. А малинник у нас дай боже. Мы с хозяином каждое лето заготавливали джем.
Он имел в виду Агафона, который, оказывается, любил малиновый джем.
— Будь добр, принеси-ка мне тарелку малины, — попросила Глория. — Только без сахара и сметаны.
— Сей момент!
Великан удалился мыть ягоды, а она отдыхала, поглядывая на скамейку, где вчера сидел загадочный граф. Казалось, в воздухе еще витали его флюиды. По крайней мере, Глория испытывала приятное волнение, как перед любовным свиданием. Калиостро слыл любимцем женщин.
— Неужели, он сумел тронуть твое холодное сердце, моя царица? — услышала она и обернулась.
В противоположном от нее углу беседки расположился карлик, болтая короткими ножками и самодовольно улыбаясь.
— Да-да, это я! — подтвердил он. — А ты ждала кого-то другого? Вижу, визит графа тронул тебя.
— Не каждый день удается поговорить с кавалером восемнадцатого века, — парировала она.
— Чем же я не хорош? — посмеивался карлик. — Возрастом не вышел? Или внешностью?
Глядя на Агафона, Глория забывала об его уродстве и видела лишь классически совершенное лицо Нарцисса и мягкие шелковистые кудри. Если отбросить туловище, перед ней сидел образец мужской красоты. Этакий безупречный сияющий Аполлон.
— У тебя нет сабли, — обронила она.
— Всего-то? — Агафон щелкнул пальцами, и в его руке блеснул старинный клинок. — Ну как?
— Потрясающе.
Привыкшая к его фокусам, она не выразила должного восторга. Но карлик не огорчился.
— Примерно так же Калиостро, сидя в своей темнице, превратил ржавый гвоздь в трехгранный кинжал, — заявил он. — После чего перепуганные стражники заковали узника в цепи. Он провел в сыром каменном мешке Сан-Лео четыре года. Ужасные четыре года!
— А потом?
— Исчез…
— Умер? — уточнила Глория.
— Слухи о смерти Калиостро распустили его тюремщики. Им ведь надо было объяснить, почему однажды тесная камера, где держали графа, опустела. Они поспешили уверить всех, что узник скончался, и в качестве доказательства указывали на его могилу.
— Ему устроили побег?
— Можно сказать и так, — повел могучими плечами Агафон. От избыточной массы верхней части его маленького тела он казался горбатым.
— И что… Калиостро все еще жив? Или вчера со мной беседовал призрак?
— Все мы в какой-то мере призраки. Иллюзорные образы, созданные воображением высшего разума, — философски изрек карлик. — Вот я, например, считаюсь мертвым. С кем же ты, в таком случае, говоришь?
Глория не нашлась, что ответить. Ее выручил Санта, который принес и поставил на стол глубокую тарелку, полную малины.