— Кто такой месье Дюваль? — спросила Гаше.
— Петербургский ювелир… мы все заказываем у него украшения. Аристократу не пристало заниматься коммерцией, но Валицкий делает это с непревзойденным изяществом, — захихикала госпожа Бирх, оглядываясь на дверь. — Ваши слуги не имеют привычки подслушивать?
— Они не понимают по-английски.
Придворная дама успокоилась.
— Валицкому приходят письма из Парижа, Лондона и Амстердама, — добавила она. — Он даже Константинополем не брезгует. Говорят, он переводит за границу баснословные суммы через банк барона Раля и получает оттуда столько же, если не больше. Это секрет, разумеется, но не для императрицы. Она любопытна, как все женщины…
«Зачем Бирх говорит мне об этом? — думала графиня, слушая болтовню гостьи. — В ее словах кроется какой-то смысл или она просто не умеет держать язык за зубами? Нет… определенно у нее есть намерение задеть меня. Она ловит каждый мой жест, каждую гримасу. Уж не послал ли ее сам Валицкий? Значит, он где-то видел меня и узнал…»
— Не хотели бы вы встретиться с ним? — наконец брякнула госпожа Бирх, тем самым выдавая истинную подоплеку своей откровенности.
— Зачем? Мы не знакомы.
— Не беда. Я вас познакомлю! Граф — собиратель редкостей и приятный собеседник, уже за одно это стоит посетить его.
— Я, право, не готова…
Графиня де Гаше отнекивалась, и англичанка не решилась настаивать. Очевидно, ее проинструктировали, как следует вести себя в том или ином случае…
Анна очнулась. Прошло всего несколько минут, а в ее воображении разыгралась целая сцена. Она боялась этих провалов в сознании, когда все вокруг заволакивает темная пелена, а в голове начинают звучать голоса и появляться смутные образы.
— Тебе плохо? — недоверчиво прищурился Крапивин. — Принести воды?
— Не надо…
Она все еще пребывала там, в доме на окраине Петербурга, где ее навестила придворная дама императрицы, и переживала подлинный страх.
— Ты назвала фамилию Валицкого, — напомнил ей Николай. — Я не знаю такого. Кто он?
— Игрок и авантюрист…
— Вижу, тебе по душе скользкие личности, — с намеком на Джо заявил он.
— Валицкий помешан на бриллиантах, — вырвалось у нее. — Он хотел купить камни из ожерелья… потом помог мне бежать…
— Бежать?
— Из тюрьмы, — пояснила Анна-Жанна.
— Ты сидела?
— Давно…
Они говорили на разных языках.
— Не в этой жизни? — наконец сообразил Крапивин.
Жанна кивнула. Она то теряла ниточку, которая вела ее сквозь время, то снова нащупывала.
— Прошли годы, я сильно изменилась. Перекрасила волосы, стала по-другому одеваться. Но мне постоянно казалось, что кто-то меня преследует, крадется по моим следам. Один добрый человек, с которым я познакомилась в английском порту, предложил мне место на торговом корабле…
Крапивину казалось, что она бредит. Но ее бред был не беспорядочным, а имел собственную логику.
— …Мы попали в бурю, и судно чуть не затонуло. Мое странствие затянулось на несколько месяцев.
— У тебя был багаж? — осторожно спросил Николай.
— Я взяла с собой только самое необходимое…
— Ты направлялась в Петербург?
— По морю, — ответила Жанна. — Когда я ступила на русскую землю, я полагала, что мои злоключения окончены. Я ошиблась! Валицкий нашел меня и там… Позже я догадалась, что тот человек в порту был с ним заодно. Они заманили меня в ловушку.
«В расчете на то, что ты возьмешь с собой бриллианты, — мысленно подытожил Крапивин. — Камни так тяжко тебе достались, что ты не оставила бы их на произвол судьбы. Ты больше, чем кто-либо иной, имела право на них!»
Он наклонился и коснулся губами ее мокрой от слез щеки. Она плакала, но в темноте этого не было видно.
Соленый вкус ее кожи вызвал у Николая прилив желания. А может, его возбуждала острая близость тайны.
— Ты боялась его? — прошептал он.
— Валицкого? Ужасно! — призналась Жанна. — Мы с ним виделись в Париже… он знал меня в лицо. Он мог… выдать меня.
— Кому?