— Я и сейчас его боюсь… — вместо ответа прошептала она.
Жанна могла бы сказать, что страх захватил ее в свои цепкие когти и не отпускает целую вечность; у страха много лиц, ему присущи особые звуки, краски и даже запах. Но она научилась утаивать часть правды. Львиную долю.
— Бедняжка! — воскликнул Крапивин. — Кого ты приняла за Валицкого? Джо или Томашина?
Она отшатнулась, подняла руку и закрыла лицо.
— Значит, обоих, — констатировал он…
Глава 29
В ту субботу Глория приехала в Москву повидаться с родителями и после обеда назначила Лаврову встречу в Раменках.
Санта помог ей выйти из машины, а сам поехал на парковку. Глория была дивно хороша в горчичном шерстяном платье и янтарных браслетах. С некоторых пор она полюбила массивные украшения из полудрагоценных камней. Роман прикидывал, как бы ненавязчиво пригласить ее на прогулку по реке, но она с ходу взяла быка за рога.
— Ну что, нашел квартиру?
— Это было не просто, — вздохнул он. — Мне пришлось опросить пятерых агентов, которые занимаются сдачей жилья внаем. Хорошо, что я нащелкал Крапивина и в профиль, и в анфас. Мне крупно повезло. Пятый по счету агент узнал на фото нашего героя. Он подтвердил, что этот господин снял квартиру по такому-то адресу и заплатил вперед.
— Новые жильцы там еще не поселились?
— Как можно? Срок аренды не истек, деньги уплачены.
— Агент в курсе, что квартирантка съехала?
— По-моему, нет, — потер затылок Лавров. — Ему никто об этом не сообщал.
— Квартира стоит пустая?
— По идее, да…
— А ключи?
Лавров достал из кармана набор отмычек и показал ей.
— Вот.
— Это будет незаконное проникновение в чужое жилище, — со знанием дела сказала Глория. — Но мы же рискнем?
— Только ради тебя!
Он повел ее по указанному адресу. В желтеющей аллее гулял ветер. Было тепло и пыльно. Глория несла под мышкой длинный круглый чертежный футляр.
— Какой этаж? — шепотом спросила она в парадном.
— Четвертый. Я проверил. — Лавров с любопытством косился на футляр. — Что там у тебя?
— Картина.
Поднимаясь наверх, они никого не встретили. На площадке Роман сразу занялся замком. Тихий щелчок, и дверь открылась.
В прихожей квартиры пахло моющим средством со слабой примесью женских духов. Казалось, здесь еще витал образ загадочной Миледи, за которой тянулся шлейф насильственных смертей.
Глория медленно прошла в гостиную и остановилась.
— Что скажешь? — повернулся к ней начальник охраны. — Тут в самом деле кого-то убили? Или это все блеф?
— Погоди…
Минуты текли, а она молчала, закрыв глаза и словно вслушиваясь в тишину пустого жилища. Наконец ее губы зашевелились.
— Да… здесь недавно убили молодого человека… мужчину… — определила Глория и медленно двинулась вдоль дивана.
— Чем его убили?
— Вижу нож в чьей-то руке… удар… тело падает сюда…
Она испытала боль, ужас и удовлетворение, сначала ощутив себя убийцей, потом жертвой. Стальное лезвие с хрустом вошло в живую плоть… предсмертный трепет и агония повергли Глорию в шок, из которого ее вывел голос Лаврова.
— Крапивин не солгал, ковер новехонький. А ну-ка… — он хмыкнул, присел на корточки и принялся разглядывать ковер.
Глории стало дурно, как будто это она лежала здесь с ножом в груди.
Роман поднял край ковра и завернул его на сторону. В нос ударил запах ацетона.
— Похоже, замывали кровь… снимали верхний слой лака. Крапивин не дурак. На паркете никаких следов. Возможно, более тщательная экспертиза обнаружит мельчайшие частички крови… но кто ее станет делать?
— И на каком основании? — добавила Глория, очнувшись от накатившей дурноты.
— Тоже верно. Слушай, ты можешь сказать, сколько людей находилось в квартире в момент убийства?
— Кажется, трое…
— Это подтверждает мою версию! — обрадовался Роман. — Барышня спала. Наш клиент привел сюда детектива, открыл дверь своим ключом, они вошли и… бах! Ничего не подозревающий сыщик лежит на полу мертвый.
Глория промолчала.
— Ты видишь все, что тут произошло? — наседал он. — Кто убийца?
— Мне чего-то не хватает.
Она искала глазами гвоздь на стене, где до убийства висел «Шулер с бубновым тузом». Теперь на том месте красовался деревенский пейзаж: игрушечные домики, речка и мельница с крестовидными лопастями…
— Пока рассказ Крапивина совпадает в деталях.
— Его воображаемый мир наполнен реальными событиями и предметами, — важно кивнул Лавров. — Потом наступает умопомрачение… и действительность искажается.