В параллель всему этому блядству, я ходила в колледж. Каждую неделю у нас было 2 практических занятия. Мы покупали продукты, приносили их в лабораторию, готовили и под конец, всё съедали. И это было опасно, ведь люди вокруг удивлялись, как я могу столько съесть. Тогда я старалась сдерживаться. Помню, как мы готовили фаршированную рыбу, я съела, наверное, килограмм еды. Один одногруппник заметил это и спросил, как в такую худую девушку может столько залезть? Я отшутилась и после этого была ещё осторожнее. Мне и так было трудно скрывать свою булимию. По дороге в колледж я съедала шоколадку, перед парами прочищалась, потом на перемене шла в столовую, желательно чтоб никто из знакомых меня там не встретил, ибо на следующей перемене тоже шла в столовую. Чтоб не вызывать подозрений, я брала немного еды, но вкусной. И во время каждой пары или пред парой, шла прочищаться. Я старалась есть столько же, сколько мои одногруппники, чтобы не вызывать подозрений. И конечно же, после занятий я тоже шла в столовую, что находится за пределами колледжа. И так страшно увидеть там людей, только пару часов назад наблюдающих, как я поедаю большую порцию картофеля с котлетой и салатом. Мне было невероятно стыдно за то, сколько я ем, вернее не совсем ем. Однажды я чуть не встретилась со своим одногруппником в столовой уже за пределами колледжа. 2 часа назад я ела на глазах у всей группы, а теперь я сижу и снова ем булочку, суп, второе. Он меня не заметил, когда зашёл, но моё сердце чуть не остановилось. Я как представлю, что он произнесёт «о, и ты здесь, ты же только что ела, ничего себе ты много ешь» и всё. Эта фраза убила бы меня. Мне было стыдно так много есть, но на самом же деле я не ела. Я просто получала удовольствие от еды, а потом вырывала это всё, курила сигарету и дальше ела. Этот круговорот затянул меня. Я не представляла, как можно жить без этого, жить без постоянного удовольствия, без прочищений. Вы даже не можете предположить, какие чувства испытывают булимички после прочищения. Это в сотни раз круче оргазма, наркотиков. Эта эйфория, без которой я уже не могла жить. Представьте, что вам отрезали ногу. Боль на столько сильная, что вы вот-вот потеряете сознание или сойдёте с ума, вы не можете идти. А потом эта боль проходит в одно мгновение, а там, где только что было так больно, теперь же приятное тепло от рук массажиста, что разминает ваши косточки на ногах. Тяжесть от переедания, и осознание от того, что пища может начать усваиваться, ты потолстеешь, также невыносима, как и боль в ноге. А в момент прочищения это резко уходит. Это мгновенная смена состояний от невыносимого до блаженного заставляла просыпаться по утрам, заниматься сексом с кем попало, чтоб были деньги на еду, идти в единственный круглосуточный магазин 30 минут в полночь, только чтобы купить пакет еды и получить удовольствие. Пик кайфа наступает в момент прочищения, освобождения. Сигарета успокаивает и подытоживает сие мероприятие. Так я жила годами и не понимала, как можно жить иначе. Как от такого можно отказаться?
Незаметно для меня наступила весна. Я подружилась с несколькими девочками из колледжа. Мы вместе гуляли, общались. К нам в группу поступил новый мальчик, только что пришедший из армии. Он был улыбающимся, но скромным, играл на гитаре. Уже к концу года в группе образовалась небольшая компания. В неё входили мои приятельницы, Никита – новый мальчик и ещё несколько ребят. Мы все курили, иногда выпивали, собирались после занятий и шли на пруд. Там смеялись, шутили, играли. Приносили покрывала и просто валялись на траве под лучами солнца. Мне нравился Никита, а я нравилась ему. Мы не общались вне колледжа или вне нашей тусовки. На парах мы вместе нарушали порядок, сбегали с пар, гуляли после занятий вдвоём в парке. А после – каждый по домам. Каждый обратно в свою жизнь. Я к папикам и булимии, а он в многодетную малообеспеченную семью, с родителями алкоголиками. Когда я немного его узнала, стало понятно, почему он всё время улыбается. Как бы парадоксально это ни звучало, но вся его улыбка от боли. Да, ту боль, которая была в его жизни, он просто прикрывал улыбкой. Я сама делала так миллион раз. Это проще, чем объяснить малознакомому человеку про истинные причины твоей печали. Проще, чем что-то врать, не желая рассказывать правду. Проще улыбаться. Тогда никто не пристаёт с расспросами. Так и он улыбался. Я его понимала. Он мог ничего не говорить, просто посмотреть на меня. Мне очень хотелось ему помочь, но я не понимала, как? Я никак не могу повлиять на его отчима – алкоголика, что регулярно избивает всю семью, не могла объяснить, что ему не под силу изменить выбор его матери, что это не его проблемы. Но он чувствовал ответственность за своих младших братьев и сестёр, только не знал, как им помочь. Я могла только дать ему антидепрессанты, которые успокаивали меня ещё с 14 лет. Я дала ему пару пластинок флуоксетина. Ему вроде становилось лучше, что меня радовало. Я не воспринимала его всерьёз, боялась подпустить близко, боялась, причинить ему боль. Мне не хотелось, чтобы он узнал про мою грязную жизнь. Да мне и самой иногда не хотелось про неё знать. Когда мы гуляли с Никитой, я словно, забывала про все свои проблемы. С ним я была чистой. Он ничего не знал, с ним можно было начать жить с начала. Вернее, не с начала, конечно, но по-другому. Я не полюбила его, просто не успела…