Мы пришли к нему домой, всё вокруг было уже знакомым. Наш первый секс случился именно в той квартире, в квартире его бабушки. Я чувствовала себя комфортно в той обстановке, среди тех вещей из советского союза. Я очень любила ту квартиру. Я приготовила покушать, мы поужинали, но я не шумела. Страшно было это делать. И, хоть я и знала, что поправлюсь, все равно не стала. Потом он дал мне постельное бельё и мило уступил удобную кровать, а сам лег на диване. Из этих моментов, из этих жертв я и вылепила образ его истинного характера, хотя он был немногословен в быту первое время. Засыпая, я чувствовала невероятное спокойствие. Гоша рядом, а я рядом с ним, значит всё хорошо. И мне даже не верится, что это происходит со мной, что это все реально. Мне льстил тот факт, что я первая девушка, с которой он может находится рядом больше одной ночи. Это значительно поднимало мою самооценку. Так мы и стали жить вместе. Он раз в неделю давал мне тысячу на продукты, хотя я тратила намного больше, но, если вычеркнуть тот факт, что позже я и у него в квартире начала шуметь, то, думаю, этого было достаточно Но уже спустя несколько дней я спросила у него «Если я буду готовить покушать, то ты будешь это есть, когда меня нет, супчики мои?», на что получила ожидаемый ответ «Ты можешь готовить все, что захочешь, конечно я буду есть». И с того момента я готовила пару раз в неделю, вернее это он так думал, на самом же деле я готовила намного чаще. Моя булимия никуда не ушла, наоборот, она прекрасно сопровождала меня уже и в его квартире. Как только я начала себя чувствовать там как у себя дома, а это примерно спустя неделю, я начала шуметь по утрам, пока он спит и днём, когда он на работе или гуляет, или просто не дома. А если я съем кастрюлю супа, то это подозрительно, поэтому приходилось готовить еще одну кастрюлю такого же супа. Я даже завела для себя такое правило, сначала купи новые продукты, а потом уже ешь то, что хочешь. Но бывали случаи, когда я съедала 8 котлет, запивала борщом и неожиданно приходил Гоша. Тогда еды уже не было и я испытывала невероятнейшее чувство стыда.
–А, где вся еда?
– Съела.
– Когда ты успела?
– Сегодня и вчера.
– А тебе не было плохо?
– Нет, а что?
– Ладно, я у мамы тогда поем.
И в моменты таких диалогов мне хотелось просто выброситься из окна от стыда, в моём тогдашнем понимании никак не могло уложиться, что девочка может так много есть. И тогда я снова клялась сама же себе, что больше не буду съедать ту еду, которую готовлю дома.
И я стала частенько приезжать к Соне, как правило, каждый день после учёбы я заезжала к ней, перед этим накупив пакет с самой дешевой едой, ела, шумела, устраивала у нее беспорядок и уезжала. Конечно ей не нравилось такая жизнь. Ей надоело приходить в квартиру и у самого порога натыкаться на фантики от лапши быстрого приготовления. Ей надоело выбрасывать свои вещи, потому что я надевала их иногда и пачкала жиром. Бывали дни, когда она приходила домой и плакала. А я сначала обещала убираться за собой, а потом и вовсе стала хамить ей и по-прежнему наводила жуткий беспорядок каждый день. Однажды, она даже попросила меня отдать ей мои ключи, тогда мы поссорились с ней, и я наговорила много гадостей, за что мне даже не было стыдно. В тот момент я была плохой сестрой, хотя она этого совершенно не заслуживала. В такие моменты я чувствовала прилив энергии, эмоциональное возбуждение, удовольствие. Меня пугал тот факт, что я получаю наслаждения от чьих-то слез, ровно так же как и мама. Тогда я окончательно решила, что никогда не рожу своих детей, буду делать 100 абортов, если будет нужно, но никогда не допущу того же, что происходило со мной в детстве. И бедная моя сестра. Не хочу, чтобы также страдали мои дети, а контролировать себя не получалось.