– «Вы Анатолий?»
– «К сожалению, нет», улыбнулся и проводил меня взглядом.
Потом из другого автомобиля вышел человек, так я и поняла куда мне нужно идти. Мне кажется, что тот случайный мужчина понял, кто я и зачем такая красивая девушка хочет сесть в машину поздно вечером к человеку, которого она видит впервые в жизни. Как это унизительно.
Я села уже в нужную машину, мы представились друг другу. Я была в хорошем настроении, но всё еще немного непривычно и страшно знакомиться с людьми и спать с ними спустя час общения. Поэтому я снова чувствовала адреналин, волнение, небольшой страх и кучу сомнений, недоверия к этому человеку. Он представился как неженатый владелец юридической фирмы (хотя, машина у него самая обычная, уже тогда можно было понять, что он врёт), а отсутствие семьи меня ещё и расстроило. Но я не подала вида, ведь уже интуитивно я понимала, что мужчины платят не только за секс, но и за улыбку девушки, за её смех, умение слушать, за вежливость, за готовность принять согласиться с его мнением, какой бы бред они не утверждали. Поэтому я старалась все время улыбаться, слушала, не перебивала и как – то так вышло, что диалог зашёл о моей маме, я сказала, что она тоже юрист, но по образованию не работает. И мне стало интересно, законно ли то, чем я занимаюсь, какое наказание меня может ожидать в будущем, и всё что касается этих встреч с точки зрения закона. Диалог был недолгим, отель был близко. Я подождала пару минут в машине, пока тот бронировал номер. Затем мы зашли в номер, по пути я прятала глаза от администратора и персонала. Мы зашли в красивый номер недорого отеля. В центре стояла круглая кровать, все обшито красными обоями, с чёрными плотными занавесками, а на стене располагался деревянный икс образный крест, намекающий на бдсм. Мне понравилась обстановка. И уже по отлаженной схеме, мы по очереди сходили в душ, и приступили к делу. В сексе он был немного груб, мне это не нравилось, так я ещё больше чувствовала себя в небезопасности, но в то же время он называл меня какими-то смешными словами вроде «киска» или что-то на подобии. И внезапно я почувствовала его палец у себя в анальном отверстии, я не понимала, к чему всё клонится, мне даже показалось это приятным, и уже через мгновение резкая боль. Он засунул свой член мне в попу. Господи, как мне было больно, слёзы полились, но и вырваться я не могла, так как он держал меня сзади за волосы, с этого момента я уже не имитировала стоны, я стонала от дикой боли. Это было единственным способом себе помочь, я вытирала слёзы, чтобы он не заметил, никто не хочет видеть человека грустным, и тем более, когда тебе платят за внешность, за интим. Это продолжалось минут пятнадцать, но боль не прекращалась. А когда он наконец закончил прям в меня, я тут же побежала в ванную. Как это было мерзко, в меня ещё никто не заканчивал, в меня никто не проникал сзади, как все болело. Трясущимися руками под я притрагиваюсь к анальному отверстию на своем теле и понимаю, что так раньше не было, всё растянуто, это очень испугало меня. Под шум воды я заревела как в детстве, когда долго терпела и сдерживала слёзы, чтобы не показаться слабее мамы, так и теперь, в душе уже можно было не сдерживаться. Это была самая настоящая истерика. И эти мурашки от холодной воды и эта размазанная туш и вырванные волосы от грубого секса, прилипшие к плечам и эта мерзкая жижа, что продолжала из меня литься, и этот отвратительный запах, ведь я не готовилась к анальному сексу, я вообще не знала, как нему готовиться – всё это делало меня такой жалкой, такой несчастной. Но нужно было выходить из душа, я быстро заставила себя успокоиться, смыла всю косметику, завязала пучок на голове и вышла с надетой улыбкой на лице. Он быстро вымылся, мы оделись и пошли в машину. В предыдущие разы мне деньги отдавали ещё в номере, но сейчас было по-другому. Может в машине отдаст, подумала я и мы поехали в сторону моего дома. Мне было стыдно спросить у него про вознаграждение. И я не слова ни сказала про деньги. Только сидела и ждала. Мы продолжили беседу про незаконность такого вида заработка, и он спокойно, держа одной рукой руль, а другой полез за чем-то в карман. А когда, я поняла, что у него в руках меня словно облили ледяной водой. Он раскрыл своё удостоверение, назвал должность, своё настоящее имя. Я увидела фото в полицейской форме и замерла. Я не могла ничего сказать. Это был шок. Потом он взял руль в другую руку и достал телефон из кармана. Остановил запись и включил её сначала. Со слов «Привет, еле нашла тебя. Долго ждал?» И у меня случился ещё один приступ истерики. Он говорил, что меня спасло только то, что я не потребовала денег за встречу и ему жалко меня везти в полицию. Он рассказывал про «контрольную закупку», про то что они легко могут позвонить моей маме и прочее. Сейчас я понимаю, что, с высокой долей вероятности, мной попросту воспользовались и пытались запугать, Ведь не факт, что удостоверение было настоящим, но тогда я верила и боялась каждого сказанного слова. Я рыдала без остановки, задыхалась, обещала больше не заниматься этим, а он взамен не покажет никому эту запись. Он довёз меня домой, думаю, бессмысленно проговорить, что денег мне никто так и не отдал, но всё же, очень хочется зафиксировать этот факт. И так, я вышла из машины. Не хотелось идти домой, ведь там Соня сейчас спросит, как у меня всё прошло, и я снова зарыдаю. В тот вечер, казалось, я выплакала больше слёз, чем за всё время проживания в городе. Я села на качели, что недалеко от дома. Ни о чём не думала. Не могла думать. Просто сидела, смотрела на камни перед ногами и не хотела жить. Я думала прийти домой и выпить кучу таблеток, что мне прописывал психиатр ещё в 14 лет, дабы остановить моё компульсивное переедание. Они сильные, мне станет легче, навсегда легче. Но Соня, она не должна видеть это в свои 16 лет. И снова пропали мысли. Жизнь словно разделилась на до и после. Я давно не испытывала такого сильно стресса, я даже не хотела есть, чего практически не бывает. Я смотрела на камни и плакала. Униженная, морально опустошённая, жалкая. Что со мной сделали? Что я сама с собой сделала? Как я допустила такое обращение? Почему я раньше не поняла, что он полицейский, ведь было же понятно? Как идти домой, не хочу домой, хочу к Гоша, хочу обнять его, забыть всё это. С ним спокойно. Только с ним мне так спокойно. Что я натворила, и изменить уже ничего нельзя. Время уже было около 2 ночи, ноги замёрзли, хотелось ещё раз в душ, смыть с себя всю эту грязь, только получится ли смыть моральную грязь? И снова я зарыдала. По приходе домой я увидела сестру, она не спала, а смотрела сериал, как всегда. Я не хотела ничего говорить, поэтому прямо в пальто зашла в ванную, сбросила сапоги, сумку, одежду и легла в холодную ванную, поливая горячей водой лицо, хрупкое тело, и волосы, даже не развязывая пучок. Плакать уже не могла, просто сидела и смотрела на ржавую ручку крана, не отводя глаз. Так прошло минут 20. Я вышла, даже не вытираясь, а сестра всё еще не спала. Когда она спросила, что у меня случилось, ведь обычно с появлением денег я покупала пакет еды и ела, ела, а потом блевала и только так могла уснуть, но в тот вечер я просто легла спать. Она забеспокоилась и стала расспрашивать. Я рассказа ей о случившимся кратко, без эмоционально, ведь сил совершенно не было. Она сказала несколько сочувственных фраз, и мы легли спать. Я попросила её уступить мне место у стенки, на что она ответила согласием, я повернулась к мягкой стенке дивана, поджала колени, укуталась одеялом с головой, оставив дырку только для дыхания, обняла себя за плечи и очень быстро уснула. На следующий день мы поехали на вокзал за билетами, а уже через 2 дня мы были у мамы в гостях на новогодние каникулы.