Когда мы приехали к маме в деревню, я была совершенно другим человеком. Прошло всего 5 месяцев с момента переезда, но в моей жизни произошли кардинальные изменения, причем не только внутренние, но внешние. Я похудела на 20 кг. Мама догадывалась, каким способом мне это удалось, но, как мне кажется, не хотела в это верить, не хотела говорить со мной об этом. Как это ни странно, но я чувствовала себя прекрасно на протяжении всего нахождения в деревни, словно и не было всех тех событий. Словно, дома я могу снова быть той маленькой девочкой. Гоша часто писал, это тоже способствовало заживлению душевной раны, что оставил мне тот полицейский. Мне всё ещё было больно физически (больно сидеть, ходить в туалет), но морально было практически нормально. У мамы появился новый мужчина. Она была полностью поглощена новыми отношениями. Всю подготовку к новому году, приготовления тонны еды на праздничный стол и генеральную уборку в доме, как всегда, повесили на нас. Я даже была рада этому, ведь это означало, что я могу поедать огромные количества еды, как и раньше, только теперь я уже знала, что с ней нужно делать. Я знала, что еду можно просто выблёвывать. И, как оказалось, это можно делать и в кухонной раковине, и в мусорный пакет, и куда угодно. Главное, чтобы мама не увидела. Так я и провела предпраздничные дни. Готовила, доедала все ненужные остатки и блевала. Это казалось для меня раем. Ведь, вся еда была абсолютно бесплатной. И мама не лезла ко мне в кухню. Я ещё с детства ненавидела, когда рядом со мной готовит кто-то ещё. И в 10 лет, мама пыталась научить меня готовить, вернее, она просто орала, что я испортила продукты, что она тратит кучу денег на то чтобы нас прокормить, а я не довариваю картофель в супе. Она не ела этот “неидеальный” суп, а заставляла меня с сестрой его есть как наказание. Сами ешьте это “пойло”. Так вот уже с тех времён я терпеть не могу, когда она мне помогает на кухне, даже если я руковожу процессами, всё равно. Все то время, что мы находились рядом, она разговаривала со мной, это высасывало у меня энергию. Ведь я со многим была не согласна, со многими аспектами жизни, которые она пыталась обсудить со мной. Перечить ей или попытаться доказать свою точку зрения было просто невозможно. В ответ я получу в 5 раз больше слов, негативного пессимистического взгляда на жизнь, доказательства какая она бедная, несчастная и прочее. Возможно, это я так реагировала на все её слова, но, мне кажется, что никому не будет приятно часами слушать какая плохая у неё мать, какой плохой у нас с сестрой отец и какое плохое правительство, какая она несчастная и прочие неприятные для меня темы. Поэтому я не любила с ней готовить. И сейчас, она уже знала – лучше я всё приготовлю сама. Она практически не заходила на кухню, однако командовала моей сестрой во время уборки. А я тем временем забывалась среди еды. Так и проходили наши первые дни в деревне. Всё что я могу сейчас вспомнить про эту неделю в деревни –Гоша написал мне искреннее, длинное поздравление с новым годом, от чего я светилась как лампочка, и еда. Много еды. Больше я ничего не помню. Очень скоро мне захотелось домой. У мамы было слишком скучно. Телевизор смотреть я не любила, а еда практически закончилась. Других радостей я не находила. Не видела. И, спустя неделю мы поехали в город.