***
Вот она уже десять минут как сидела на стуле в своей комнате и пыталась переодеться в домашнюю одежду. Стянула футболку и, держа её в руках, немигаючи смотрела в одну точку. Часы, стоящие на столе, мерно тикали за спиной девушки, двигая в такт своими острыми стрелочками. Можно было провести так целую вечность. Но, в конце концов, у неё вообще-то на сегодня ещё есть дела. Поэтому, Маринетт, собирает всю волю в кулак и, сняв брюки, плетётся к своей незаправленной постели за майкой и шортами.
Тикки что-то давно не видно, подметила про себя девушка. Та, конечно, предупредила, что сегодня ей надо навестить мастера Фу, но обычно квами не задерживалась так на долго. Как бы чего не случилось. Хотя в любом случае, Маринетт не стоит так волноваться, ведь божья коровка не беспомощное создание и более чем в силах за себя постоять.
Она берется заправлять свою кровать и принимает решение позаниматься шитьём. До концерта у нее есть ещё достаточно времени. Было бы неплохо сделать выкройки и подобрать ткань. Неплохо, если бы она была синей или красной, чтобы оттенок был чистый, но глубокий. А для воланов - шифон, в цвет основной ткани, а может… Чёрный или белый, она обязательно решит этот вопрос по ходу работы.
Последующие два часа она провела над столом, заваленным кучей бумаг и инструментов, с карандашом в руках и полным штурмом в голове. Работа была проведена не малая, Мари не могла от неё оторваться, а времени на сборы оставалось всё меньше. Определённо, надо было заканчивать, иначе опоздания вновь не избежать.
На этот раз она обязательно подденет под пальто тонкий свитер. Порывшись в шкафу, на верхней полке, нашелся чёрный, с высокой горловиной. А ещё стрелки. Да, она непременно нарисует стрелки и найдёт свою, давно купленную, чёрную помаду, будет очень кстати.
Маринетт почти готова, и её телефон разрывается от звонков Альи. Видимо девушка всё-таки припозднилась.
Она быстро покидает свою комнату и, по пути попрощавшись с матерью и отцом, выходит на улицу.
***
На улицы города уже опустилось сумеречное полотно, на котором отчётливо были видны белые искрящиеся звёзды. Яркий полумесяц большею частью был сокрыт серыми облаками, и можно было наблюдать только его покатый, истлевший, жёлтый бок. Жиденький, почти невесомый туман белёсой дымкой стелился по земле и разбегался в стороны от каждого, хоть сколько-нибудь резкого движения.
С Альей она встретилась на мосту, совсем недалеко от того места, где расположился корабль четы Куффенов. С этого места было слышно зачинающийся концерт, не говоря уже об ощутимой вибрации, которая отчётливо пробивала басами асфальт. Во все стороны от палубы, каскадами расходился свет от прожекторов. И немало людей с обеих сторон по набережной скандировали в такт музыке, подняв руки вверх. Предъявив билеты на входе к оцепленному участку, девушки присоединились к этой бушующей толпе и поплыли с ней по одному течению.
Действовать, жить, вообще существовать в такой атмосфере обособленно просто невозможно. Ты как будто становишься одним целым с десятками, сотнями таких же людей. Вот ты поднимаешь руки вверх вместе со всеми, а вот уже и прыгаешь в таком бешеном ритме, что, кажется, твое сердце не сможет этого выдержать и, просто-напросто разорвавшись, сольётся с сердцами других людей, пульсируя и вторя той музыке, что заполняет собой все вокруг, от плоского дна этой реки до, наверное, самых звёзд. Она заливается в уши, глаза, рот, обволакивает волосы, одежду, словно пытается добраться до самого сознания, просочиться во все извилины и пропитать собой каждую мысль. Земля расходится под ногами, будто разворачивается дорога в самый ад и становится так жарко, несмотря на холодный ветер и почти ноль на термометре. Весь воздух… Он ужасно бурлит, словно кипяток в котле, он густеет, тянется и им уже не дышится. Он лишь продирает глотку и шкребёт ноздри, но, к счастию, особой потребности в кислороде уже и нет. Они все дышат теперь одними лёгкими на всех, которые гоняют по своим бронхам совсем не воздух, а настоящую лаву, что льется из разверзнувшейся преисподней и питает кровь их общего организма металлом. Толпа немного рассасывается и теперь Маринетт хорошо может видеть выступающих. Они все на полном взводе и они тоже чувствуют этот ритм, этот шквал энергии окружающих их лиц. Возможно, даже больше всех присутствующих. Ведь именно они питают нервными импульсами, созданное ими существо, именно они бьют по его нервным окончаниям, заставляя биться в экстазе. И именно они вселяют в него жизнь. А время летит так скоротечно, так не заметно.
Выставленные композиции подходили к концу. Большая часть народа разошлась, а немногочисленные оставшиеся разбрелись по набережной. Корабль причалил к твердой земле и у девушек наконец появилась возможность лично встретиться со звёздами сегодняшнего вечера. Все они были раскрасневшиеся, запыханные и, очевидно, уставшие, но очень улыбчивые и счастливые.
Пока Джулека и Лука возились с инструментами, Анарка громко поздоровалась и пошла вдоль палубы, сворачивать, оставшиеся не прибранными, элементы шоу. Какое-то время Маринетт и Алья стояли и наблюдали за уборкой, а когда Куффены младшие закончили, они вместе направились в каюту Луки.
Музыкальные инструменты аккуратно оставлены в углу, верхняя одежда скинута. Молодые люди, разобрав себе по бутылке, развалились на всех возможных горизонтальных поверхностях. Этот концерт помотал изрядно всех, но он явно стоил потраченных сил и времени. Все были довольны. Время от времени звучали тихие разговоры, которые затрагивали абсолютно любые темы. В каюте царило полное спокойствие и уют, так тепло и непринуждённо им было просто находиться рядом друг с другом. Кто-то из сиблингов постоянно отлучался на помощь матери, но более ничего не нарушало их обоюдный покой.
Маринетт сидела на полу, застелённом мягким синим ковром, оперевшись о кровать и допивая вторую бутылку пива. Ей ощутимо давало в голову и она моментами, в порыве какого-то игривого настроения, начинала пихать свисающую с кровати ногу Луки. И несмотря на то, что конечность иногда возмущённо дёргалась, сам её обладатель вроде как был не против. Алья и Джулека, откопав где-то старые карты, расположились за столом и увлечённо во что-то играли.
- Разве бубновый король может покрыть червовую даму? - неуверенно произнесла Куффен младшая. И когда Маринетт увидела, как забегали глаза Альи в ответ на этот вопрос, ей стало так смешно. Смех буквально сразил ее, и она завалилась на бок, громко хохоча. Лука, видимо, разделял настроение девушки и с кровати незамедлительно послышался заливистый грохочущий гогот. Да, они испортили Сезер весь ход, теперь ей точно не отвертеться.
Лука негромко рассказывал ей, как будни проходят в колледже. Жаловался на большой объем работы и на то, что совмещать его с деятельностью группы сложно, хотя он очень старается сделать это возможным. Слишком уж ему дорого и то, и другое. О новой молодой учительнице французского, которая к нему, кстати, очень снисходительна и добра. О парочке новых ребят, что перевелись к ним недавно и уже успели наделать шуму несколькими драками на территории учебного заведения. Временами, прерывая свой рассказ, Куффен интересовался делами Маринетт, но она отвечала очень односложно, неохотно, хотя внимание на этом, кажется, и не заострялось. Алья на фоне, что-то бухтела и иногда вклинивалась в их разговор, отвечала на вопросы адресованные Мари, когда та особенно сильно зависала. Джулека, теперь особенно пристально следя за ходами Сезер, рассказывала о жизни группы в последнее время, о новом устройстве этих просто волшебных прожекторов, которые они наблюдали во время выступления, а после, ненадолго отлучившись, принесла перекусить.