— А такая добавка к уже имеющимся перегрузкам, совсем, через края не перегрузит тебя? — смеялась она, теребя его.
— В самый раз, — заспешил уверить он, роняя её на постель. — Даже рекомендуют.
29
Новость о тот, что генеральный не только женится, но и ждёт пополнение, в считанные часы облетела все этажи офиса. Любят у нас посудачить о других. Её таскали из кабинета в кабинет до окончания рабочего дня, а с утра опять начали с того, чем закончили день. Разведчики от трудовых коллективов, прилипнув к окнам, ждали приезда генерального на работу. С появлением его машины на горизонте, трубя подъём остальным. Так что когда он вырулил на стоянку и помог выйти Люде, то не мог не обратить внимания на то, что окна офиса облеплены народом.
— Не верят у нас слухам. Каждый пытается проверить информацию сам. — Хохотнул он, беря её под руку. — Мы наделали много шуму, заяц. Одним словом не офис, а базар. Неделю всем будет не до работы.
— С меня будут требовать, как это называется, забыла, — наморщила она лобик. — А вспомнила, магарыч.
— Не магарыч, а выставление, но это одно и то же. Будет им к концу рабочего дня. Не волнуйся, принесут. Должен же я тебя у них выкупить.
В отделе приход Люды встретило гробовое молчание. Общественность крепилась и не дёргалась. Даже подруги не открыли рта. Сев, как и прежде за свой стол, она, улыбаясь, спросила:
— Чего молчим?
— Так не знаем, блин, на какой козе теперь к тебе подъехать, — первой не выдержала Галя. — Жена генерального, это тебе не хухры — мухры.
Люда насмешливо отмахнулась:
— Будет вам тюльку гнать. Ничего же не изменилось.
— Как не изменилось, когда он сам сказал — жена. И приехали опять же вместе, — пода голос и Нина. — Мы ж не слепые.
— Я ж не перечу вам и не берусь переубеждать. Свадьба будет.
Народ за столами синхронно подпрыгнул.
— Угореть можно, — подпёрла щечку Аня.
— Но я-то не изменилась, Лидия Михайловна?
— А раз не изменилась, — подвинулась к ней ближе та, — то ящички с секретами по старой дружбе открывай. Колись, когда у вас это всё началось?
Подруги словно ждали команды, вмиг сгрудившись над её столом. Мужики уткнулись в свои бумаги, старательно делали вид, что это их никаким боком не касается. Но, понятно: давая женщинам время беспрепятственно выуживать информацию, чтоб потом честно с ними поделиться ею. Начальник, выплывший из своего кабинета с какой-то важной бумагой к заму, и то промолчал, не трогая тайное собрание.
— Ну? — подтолкнула Люду Нина, — чего замолчала?
— Чего тут гадать, у них та любовь наверняка с командировки началась? — Просвистел, не выдержав, Пётр Аркадьевич.
— Не суйтесь, — одёрнула его тут же Галя. — Вы уже про гея нам ввернули информацию, ещё здесь посолите.
— А я что. Я ничего. За что купил, за то и продал. — Оправдывался тот.
— Вот и не лезьте, — дружно зашикали на него дамы.
— Люд, ну не томи.
— Нет не с командировки, намного раньше. — Смущённо улыбнулась она.
— Позволь тебе не поверить, ты ж его терпеть не могла и вообще, вы были не знакомы ещё тогда, когда я его твоим кофе угощала, — загорячилась Садовникова.
— Знакомы. И это он велел мне сварить то несчастное кофе и под видом знакомства пришёл сюда его пить.
— Всё же что-то сомнительно…
— Лидия Михайловна, после жаркой ночки расставшись под утро, мы были оба никакие. А помните, он нас подвёз с остановки до офиса, метро ещё перекрыли, это тоже я позвонила. Он примчал.
Она пыталась подтасовывать факты, мешая правду с вымыслом. «Кажется с трудом, но начинали верить».
— Вот артисты. Вы здорово нас всех провели. А мы то гадали, с чего это генеральный в народ пошёл. И не просто пошёл, а в наш отдел зачастил.
— Мне не хотелось публичности. Старались не афишировать, понимаете… Чтобы из этого всего вышло никто не знает.
— Может ты и права, — согласилась с ней Лидия Михайловна, — как правило, народ всё портит своим усердием помочь или завистью.
— Да, хватит вам ни о чём. — Оборвала Нина, — расскажи лучше, какой он мужик.
— Нормальный мужик. Я таю в его руках, как мороженое на языке. Мне так хорошо, что страшно.
— Такого мужика к рукам прибрала, сказка, ещё б не страшно ей было. — Всунулся опять сосед.
— Аркадьевич отвянь, — зашикали на него со всех сторон, якобы поглощённые работой и не любящие сплетен мужики. «Да сочнее их сплетни так не смакуют даже женщины».