На кухне из разговора женщин она узнала, что муж Симы утонул, когда она была на сносях.
— Если бы ты видела её раньше, не поверила бы, что это один и тот же человек. Как жизнь меняет людей!
— Не жизнь, а горе, — поправила другая молодая женщина. — А как все завидовали её счастью! А какой был муж! В самом прямом смысле носил её на руках. Я однажды выхожу, а он по лестнице поднимается с Симой на руках…
— Как и пережить такое горе... Еле ребёнка не потеряла, родила раньше времени. И не скажешь сейчас, что родился мальчик недоношенным, слабеньким. Вон какой вымахал! Красивый, умный, образованный, на отца очень похож. Стал лучиком света в её жизни, утешением и радостью.
Именно Сима приносила Шурке одежду своего сына, из которой он вырос. Принесла и ванночку, в которой купала мальчика, первое время дочь даже спала в ней. По совету Симы позже Шурка потратила почти все отложенные деньги на неновую, купленную с рук детскую коляску и кроватку.
Длительное время дочь оставалась без имени.
— Ну, не дело это — человеку без имени жить, — как-то сказала Сима.
— Да, нужно выбрать, — с безразличием согласилась измученная бессонными ночами Шурка.
— И долго будешь выбирать? — с упрёком не отступала Сима.
— А я и не выбирала, — призналась молодая мама.
— Нельзя так, Шурка, — лицо Симы просветлело. — Верой назови. Тебе без веры никак нельзя.
— Что ж, пусть будет Вера, — все тем же спокойным голосом согласилась Шурка.
— Ничего, все утрясётся, уляжется. Потом легче будет. Ты, главное, верь. Если в себя трудно поверить, верь в дочь, что у неё будет лучшая доля.
После безбедной, хоть и не продолжительной жизни, Шурке трудно было привыкать к тому, что приходится экономить во всех отношениях. После оплаты за общежитие значительной долей расходов неожиданно стали лекарства. Верочка часто болела. Кроме этого, нужно было купить летнюю и зимнюю одежду, дочь быстро вырастала из ползунков и распашонок. Неожиданно Шурка начала замечать, что часто испытывает чувство голода. Еда её становилась, все более простой: когда деньги заканчивались, приходилось питаться кашей, капустой. К тому же, неожиданно от нервного напряжения у неё пропало молоко. Смеси и детские продукты, соки, консервы для малышей стоили дорого. Порой выхода из сложной ситуации Шурка не находила.
Как-то в парке в один из тихих погожих дней Шурка встретила одну из своих бывших подруг. В яркой, при полном параде, девушке, что катилась уверенной вальяжной походкой ей навстречу, Шурка не сразу узнала свою бывшую одноклассницу. Веснушек на лице явно стало меньше, они почти пропали, их не стало видно из-за щедро наложенного слоя косметики слишком яркого цвета, что свидетельствовало об отсутствии чувства меры. Соломенный цвет волос, вместо бледно-рыжих, изменил человека до неузнаваемости.
Вся одежда новая, модная, но дорогие вещи женщины выдавали безвкусицу: слишком плотно на ней сидели красная кожаная куртка, что подчёркивала полноватую талию; короткая васильковая юбка открывала мускулистые скорее мужские, а не женского телосложения ноги, их обтягивали колготы с вычурным геометрическим узором. Высокие и тонкие шпильки также были данью моде, девушке с трудом удавалось сохранить в такой обуви обычное равновесие.
Шурка невольно вспомнила время, когда сама одевалась стильно, одежда придавала ей уверенности, повышала самооценку. Сейчас Тамара смотрела на неё не прежним завистливым взглядом, а свысока.
— Привет, подруга! — улыбнулась девушка, перекатывая во рту жвачку. — Давненько не виделись, — Тамара оценивающе и не скрывая сожаления, с жалостью разглядывала Шурку, перевела свой критический взгляд на коляску. Желания заглянуть внутрь, проявить интерес у неё не возникло. — Ну что? Правду я говорила? Поматросил и бросил?