Шурка не нашла, что ответить.
— Все они козлы, одного поля ягоды, — Тамара с уверенностью рассуждала и внушала Шурке своё мнение насчёт сильной половины человечества. — Нужно быть более разумной, жить для себя, так поставить, чтобы не они нами, а мы ими пользовались. Ты на меня посмотри. Я, обычная троечница, за совсем короткое время так смогла продвинуться, — кажется, она считала перемены, что произошли с её внешним видом, большим достижением, необычным карьерным ростом. — Куда мне открывался широкий путь? Куда и тебе — на завод. Но нужно ли гнуть спину на папу Карло за копейки? Тратить свою красоту, здоровье?
При этих словах Шурка улыбнулась: особой красотой Тамара никогда не выделялась. В школе её дразнили рыжей, курочкой Рябой. Сейчас, правда, у неё была та самоуверенность, напористость, предприимчивость, которые высоко ценились в обществе.
— Где же ты работаешь? — поинтересовалась Шурка ради приличия.
— Ну, если это можно назвать работой, — самоуверенно улыбнулась в ответ девушка. — Для меня это, скорее, не работа, а забава, совмещение приятного с полезным. Работа не пыльная, никогда не случалось, чтобы я переработала. На трассе с дальнобойщиками встречаюсь, им в далёких дорогах противопоказано одиночество.
Шурке не удалось сохранить удивление.
— Ну и что? Подумаешь, кто-то осудит… Сейчас время другое. О морали все забыли. Если посчитать связи, модные гражданские браки, то пальцев на руках не хватит, а я с этого выгоду имею. Ты, Шурка, не обижайся, кто тебе ещё правду скажет? Вид имеешь, прямо скажу, — затрапезный. Туго приходится? У нас, ясное дело, также не без конкуренции. Рынок, сама должна понимать, у нас свои разборки, но могу и тебя пристроить… Подумай, а то и совсем товарный вид потеряешь. С тебя ничего не убудет, а денег дальнобойщики, особенно из дальнего зарубежья, не жалеют. Всегда накормят, напоят, хорошо заплатят, не обижают.
Шурка тогда не придала особенного значения той встрече и такому предложению. Умение ограничить себя, удовлетвориться малым в еде, одежде, быте — ко всему этому Шурка привыкла. Может, ещё потому, что у неё был опыт безрадостного детства, незавидной юности, лишённых любви и заботы родителей.
Но частые болезни ребёнка приводили Шурку в отчаяние. Инстинкт материнства, который слабо тлел в молодой маме от разочарований и жизненных неудач, неожиданно проснулся с возрастающей взрывной силой. Видеть страдания маленького, ни в чем не виноватого, беззащитного существа было невыносимо. Тогда Шурка брала что-то более-менее пристойное из своего гардероба, шла к соседкам по общежитию, именно к тем, кто мог без раздумья приобрести приличную вещь за полцены. И счастливая Шурка спешила в аптеку за лекарствами.
Но настал такой момент, что продавать было уже нечего. Дважды она просила денег у Симы, отдать долг не смогла. Лекарства заканчивались, болезнь не отступала. Вызванный на дом врач выписывал более сильные, дорогие антибиотики.
Она вспоминала Тамару, думала над её предложением, над которым тогда посмеялась, но другого выхода не находила. Возможно, стоило попросить у Бориса, переступить через гордость, в конце концов, это его дочь. Из двух зол она выбрала меньшее.
На квартире, что снимал Борис у своего друга, Шурка его не застала. Двери открыл молодой мужчина, он был уже навеселе. Майка с большими вырезами открывала разукрашенное татуировками сытое тело.
— Борис? Замели Бориса… А ты думала — за какое бабло он вам жизнь в шоколаде рисовал? Там, за кордоном, засветился… Теперь не скоро его увидишь.
Такая новость ошеломила Шурку. Осознать и принять новость было сложно.
Она плохо спала, просыпалась в холодном поту от кошмаров. Успокаивая больного ребёнка, в бессилии ему помочь, часто сама начинала плакать.
Бессонные ночи отнимали остатки сил. Температура поднималась вновь и вновь. Дважды она звонила в скорую помощь, со страхом смотрела на серый ртутный столбик, что поднимался к цифре сорок. Надеялась, что заберут в больницу, там помогут, за лекарства не придётся так много платить, но врач каждый раз вводил инъекцию, убеждал — дети легко переносят высокую температуру, советовал назавтра вызвать на дом педиатра. Глядя на припухлые от сна глаза, измученное лицо женщины-врача скорой помощи, Шурка начинала не верить в её искренность и компетентность тоже. Чувствовалось, ей не хотелось лишних хлопот, было желание поскорее закончить смену, быстрее вернуться домой.