Шурка потом и сама не понимала — куда девалась её решительность, трезвый ум, самообладание. Совсем непрошеные мысли, желания вихрем пронеслись в голове, всё в тот день очень запуталось и усложнилось.
Вот и сейчас он уйдёт, она останется одна. На память пришли бессонные ночи, наполненные воспоминаниями об Игоре, о том, что любимого человека потеряла навсегда.
Сейчас в комнате стоял отец Верочки. Дочь уже однажды задавала вопрос, на который ей было сложно ответить.
— Я проходимец, это ясно как дважды два. Всё понимаю. Но когда-то же ты мечтала о семье. Попробуем всё начать сначала, а вдруг не хуже чем у других получится? — и эти слова, которых никак не ожидала услышать от Бориса, и сильно и страстно обнявшие крепкие руки вдруг оттолкнули от неё все сомнения.
«А что, если действительно попробовать? Только попробовать… — ухватилась Шурка за слова Бориса. — И отец у ребёнка будет. И такие сладкие эти объятия, от которых тело становится безвольным».
Поддавшись искушению, Шурка не заметила, что отвечала на поцелуи своего первого мужа и никаким доводам рассудка её не остановить.
Глава 13
Однако разум молчал недолго.
Через месяц, когда прошла эйфория встречи, та радость, что давала близость с мужчиной, сменилась другими чувствами. Мысль о том, а не повторила ли она вновь ошибку, приходила не однажды. Сначала она надеялась — Борис будет зарабатывать деньги, как и раньше. Но сейчас он не имел машины, чтобы возить в Польшу дизельное топливо и взамен возвращаться с долларами, не было у него и денег, чтобы купить автомобиль. Борис проводил время у телевизора и компьютера, вечерами где-то пропадал. Куда — Шурка не решалась спросить, но догадывалась, и это угнетало её.
Человек без физического и умственного труда, который не знает, чем заняться, как правило, часто заглядывает на кухню в холодильник. У здорового мужчины с хорошими мускулами, немалым весом не было проблем с аппетитом, и в первый раз Шурка позволила себе не заплатить за кредит, всю зарплату потратила на продукты. Она надеялась — у Бориса появится какой-то заработок, в следующем месяце рассчитается за два.
К Верочке Борис относился холодно, как и она к нему. Куда больше было взаимопонимания между дочерью и Игорем. Наблюдая за отчуждённостью между родными людьми, Шурка думала о том, что даже кровным родственникам нельзя стать близкими.
Борис возвращался из города поздно, нетрезвый, утром просил денег на пиво и сигареты. Если Шурка пыталась его пристыдить — стоит поискать работу, чтобы заплатить за кредит, Борис, стиснув зубы, бросил на неё такой испепеляющий взгляд, что Шурка осеклась, прикусив язык.
Шурку неотступно мучил вопрос — где достать денег, чтобы погасить кредит. На Бориса она уже не надеялась и склонялась к тому, что снова она здорово ошиблась, когда после освобождения из тюрьмы приняла Бориса.
Он создал ещё больше проблем, нарушил её душевное спокойствие, которое с таким трудом удалось возобновить.
О своём дне рождения Шурка решила не вспоминать, надеясь, что и Верочка, и Борис также о нём забудут. Даже обычный обед приготовить иной раз стало проблемой, жарили картошку, пекли драники чуть ли не каждый день, и это не нравилось Борису.
Но в день её рождения на хорошо сервированном столе Шурка увидела красную рыбу, икру, сервелат, банку с консервированными ананасами, бананы и апельсины. Шурка уже и не помнила вкус таких продуктов. А на холодильнике лежал большой букет белых роз. Кому неизвестно, что зимой цены на цветы увеличивались в несколько раз. Сумма, потраченная на всё это, могла бы погасить часть её кредита, который с каждым месяцем увеличивался.
— Ты что, разбогател? Откуда деньги? — спросила Шурка.
— Не так важно. Главное — мой сюрприз удался, — на лице Бориса появилась такая знакомая самодовольная улыбка. — С Днём рождения, Шура.
— Спасибо, но лучше было бы потратить деньги на другое. На кредит.
— Не падай духом, заплатим, — отмахнулся Борис.
Для Веры, когда дочь вернулась из школы, накрытый стол стал седьмым чудом света. Её глаза светились, она схватила шоколадку — можно?