— Ты объясни ему, хоть деньги и небольшие, но долг отдавать нужно. Не то придём ещё, научим, как жить.
Шурка невразумительно смотрела на незнакомых мужчин, начинала понимать смысл того, что произошло. Вот у кого он одолжил деньги на деликатесы ко дню её рождения, сюрприз сделан за чужой счёт.
Понимание ситуации, какая-то беспросветность во всех делах, череда чёрных полос в её жизни вогнали Шурку в отчаянное положение. Когда дверь за непрошеными гостями закрылась, её тело содрогнулось от плача навзрыд. Слёзы катились по щекам, словно в истерике, Шурка продолжала выть.
Борис медленно приходил себя, молча смотрел на Шурку, на его лице не было и тени раскаяния или хотя бы осознания своей вины.
— Хватит сырость разводить, — только и бросил он ей. — Лучше подумай, где деньги найти. Иначе мне каюк. Для тебя же старался.
— Это почему я должна думать? — от услышанного Шурка перестала плакать.
— Ну, тебе на меня всегда было наплевать.
Глава 14
Борис уговаривал Шурку пойти к тётке, попросить у неё денег. После визита своих кредиторов он болел. Кажется, его собутыльники перестарались, что-то повредили из внутренних органов. Идти к врачу он наотрез отказался. Физическую боль переносил с трудом. Вид имел совсем беспомощный, который вызывал жалость, и сердце её смягчилось, невыносимо было даже думать, что подобное может повториться. Когда боли стали особенно острыми, Шурка уговорила обратиться к врачу.
— С такими анализами и коньки можно отбросить, — изучал доктор понятные только ему цифры обследования в амбулаторной карте, приказал тут же положить больного в больницу.
Ежедневно Шурка бегала к Борису, и каждый раз он спрашивал, ездила ли она к тётке? Услышав отрицательный ответ, выражал своё неудовлетворение.
В конце концов Шурка решилась. Несколько раз не так давно они случайно встречались на центральной улице, Шурка на вопросы тётки сдержанно отвечала, что у неё всё в порядке. Видимо, тётка чувствовала, что племянница не забыла про старую обиду, а возможно, в её жизни с другим мужем не осталось места для Шурки. Кто же знает, кроме неё самой — почему она не делала более решительные шаги к примирению с племянницей.
Номер телефона тёти Люды остался с того самого времени, когда Шурка, дядя Вася, тётя были одной семьёй. Шурка набрала номер, в ответ услышала знакомый голос.
— Шурочка, ну как вы там? Как Верочка? — и в голосе, и в словах чувствовался искренний неподдельный интерес, и у Шурки проскользнула мысль, что зря она затаила обиду на тётку.
— В целом нормально. А вы как?
— Хорошо, Шурочка. Может, в гости зашла бы?
— Спасибо. Мне как раз вас увидеть нужно.
Встреча была тёплой. То, что хозяина не было дома, Шурку обрадовало. Торт, чай, конфеты на столе приятно удивили Шурку. Тётка спохватилась, предложила напитки более крепкие — вино, коньяк. У Шурки возникло подозрение, что, возможно, тётка слышала об образе жизни племянницы, а возможно, и сама она видела Шурку в нетрезвом состоянии. Шурка почувствовала, как запылали её щеки.
Тётка жила безбедно. В квартире сделан евроремонт, мебель новая, в шкафу хрустальная посуда, телевизор с широким экраном. Одежда высокого качества, модная. На лице тётки Шурка заметила следы косметики, натруженные руки с толстыми венами удивили маникюром.
Шуркина просьба насторожила тётю Люду, было понятно — она колеблется, но понимает, что отказ даст ещё большую трещину в отношениях между ними.
— Деньги все у мужа. Он и бухгалтер, и кассир. Но есть у меня заначка, — она вышла в соседнюю комнату, вернулась, держа в руке деньги. Их она подала ей легко, словно надеясь, что племянница оценит её щедрость, расскажет о своих проблемах.
Но Шурка также молча взяла зелёные банкноты, спрятала в кошелёк. Ей почему-то казалось, что тётка может передумать.
Борис по-прежнему находился в больнице, Верочка ещё не вернулась из школы, когда кредиторы Бориса постучали в дверь.
— За деньгами пришли, — коротко сообщили мужчины.
— И сколько?
— Триста.
Шурка вышла за невысокую ширму, что отделяла уголок комнаты для Верочки, вернулась с деньгами, протянула нужную сумму.