— Некогда мне грамоту вашу изучать. Это ж сколько времени надо. Иди, других агитируй, а мне работать не мешай. Мне ребёнка надо кормить и на ноги поставить. Вот его учи, а не меня.
— Его мы обязательно в школу запишем, — ответил мужчина. — На тот год пойдёт. А тебе тоже надо. Видно, что толковая ты. Если учиться пойдёшь, то от работы на два часа раньше освобождать будут. Ну хоть на собрание вечером приходи, послушай. Я выступать буду.
— Ладно, посмотрю. Как с работой управлюсь. Как зовут-то тебя, агитатор?
— Михаилом кличут, — улыбнулся парень и мягко добавил: — Приходи всё же на собрание.
Вечером Настя пошла на собрание. Народу в зал набилось много. Кто сидел на лавках, кто стоял, подперев стену. На сцену вышло несколько человек, и среди них был Михаил. Говорил ладно и складно: про жизнь тяжёлую и никчёмную, про «темноту», про вред религии, что культурное наследие прошлого должно принадлежать пролетариату, про построение принципов передового пролетарского искусства и литературы.
— Как сказал товарищ Луначарский, наш первый нарком просвещения, — вещал революционер, — скоро мы воплотим идеал новой жизни, образ передовой личности Советской России: «физического красавца, гармонично развивающегося, широкообразованного человека, который знаком с основами и важнейшими выводами в самых различных областях: технике, медицине, гражданском праве, литературе…» В первую очередь, — продолжал он, — ликвидировав безграмотность, мы выведем молодую республику в первые ряды культурных стран. Крестьяне и рабочие должны понять важность данного процесса, иначе борьба с неграмотностью невозможна. Грамотность может увеличить способность к повышению материального благосостояния, грамотность улучшает экономическое положение рабочих и крестьян.
Слушая его, Анастасия задумалась о своей безрадостной, монотонной, однообразной жизни, полной унижения, тяжкого труда, тревог за своё будущее, а особенно за будущее сына, о тётке, прожившей такую же неприглядную, тусклую жизнь и ушедшую безвременно от непомерных тяжестей и от бессмысленных страданий из-за нелепых устоев общества, о жизненной усталости в бесконечных заботах о пропитании. В какие-то моменты его речи робкий солнечный луч пробивал мрачные, тёмные тучи её существования, светлое пятно расширялось и окутывало Настино сердечко, и она начинала испытывать волнующую радость, возникающую из неведомых глубин сознания.
Это ощущение заставило девушку пойти учиться. Всем учащимся дали буквари «Долой неграмотность», специально разработанные первые советские массовые учебники для взрослых с известным лозунгом на первой странице: «Мы — не рабы, рабы — не мы». Они стали мощнейшим средством политической и социальной пропаганды: читать и писать учили по лозунгам и манифестам. Среди них: «Заводы наши», «Мы были рабы капитала… Мы строим заводы», «Советы установили 7 часов работы», «У Миши запас дров. Миша купил их в кооперативе», «Малышам нужна прививка оспы», «Среди рабочих много чахоточных. Советы дали рабочим бесплатное лечение».
Таким образом, первое, что узнавал прежний «темный» человек — что предоставляет ему новая власть: политические права, здравоохранение и бытовые радости. По первым учебникам особенно заметна основная цель ликбеза — создание человека с новым сознанием.
Бороться с неграмотностью поручили более или менее грамотным людям. Они должны были не только учить народ читать, писать, четырем действия арифметики и считать в пределах одной тысячи, но и обучать основам наук, определять цели и задачи строительства советского хозяйства и культуры, вести беседы на антирелигиозные темы, разъяснять элементарные правила личной гигиены и социального поведения.
Занималась Анастасия три раза в неделю по вечерам с 6 до 9 часов. Для обучения освобождали от работы на два часа раньше. Первые 5 уроков давались с трудом, но, благодаря ежедневной тренировки и врождённой сообразительности, вскоре она уже могла не только читать, но и одновременно получать определённые знания из бесед учителя на какую-либо тему из букваря.