С каждым уроком текст в учебном пособии увеличивался в объёме и становился более трудным, и в итоге перешли на чтение книг и газет. Чтение способно было выучить всему: правописанию, построению фраз, составлению рассказов. Практиковалось коллективное чтение. Для этого бралась небольшая книга, и учащиеся по очереди читали текст. Читали дома, а в кружке происходил разбор прочитанного. Неграмотные обсуждали непонятные или спорные вопросы, подготавливали доклады.
Сначала Настя, как и другие ученики, ужасно стеснялась выступать, но со временем это прошло. Появлялись вопросы по прочитанному, возникали споры, доводы с примерами из текста. Для преподавателя это и было главным критерием успешного обучения: активность учащихся, когда каждый мог высказать своё мнение, задать вопрос, ответить, проанализировать, сделать выводы. Через 4 месяца, к концу обучения, Анастасия умела не только читать, писать и считать печатные и письменные шрифты; записывать краткую информацию, которая необходима в жизненных делах; но и разбираться в схемах и диаграммах; считать и записывать проценты, дробные и целые числа и даже знала устройство государства.
Михаил не отставал от неё во время обучения. Приносил ей книги, газеты и очень радовался, когда видел неподдельный интерес и даже некий восторг от прочитанного и полученных новых знаний. Понимая, как Насте тяжело совмещать учёбу, работу и присмотр за ребёнком, иногда брал Васю с собой (бывало и с ночёвкой) в соседние деревни на проверки ликпунктов — так назывались школы грамоты.
Мальчишка не очень любил ходить с Михаилом в такие далёкие дали — уставал сильно. Ему больше нравилось находиться в мастерской у дяди Алексея. Но, когда они шли через Скит Гефсиманский, Вася шёл с удовольствием. Там всегда вкусно кормили. При монастыре была создана сельхозартель, и монахи, чтобы не умереть с голоду, трудились на полях: жали серпами рожь и сажали овощи в огородах.
Скит всё ещё жил по строжайшему уставу, женщины туда не допускались, мужчины и то не все. Но Михаила с Васей монах-привратник всегда пропускал за ограду, в трапезную, где их непременно кормили. Молодой, улыбающийся монах давал им по глиняной миске заправленных постным маслом и луком горячих кислых щей, отрезал от большого каравая два огромных ломтя хлеба и ставил на стол глиняный кувшин с ледяным квасом. В монастыре, как и в любой крестьянской избе, сами пекли в русских печках на капустных или кленовых листьях круглые ржаные караваи с верхней румяной корочкой. Иногда наливали молока. Васютке, после долгой дороги, часа в полтора, казалось это самой вкусной едой на свете.
Нравилось ему с этим дяденькой ходить ещё в Вифанский монастырь, или просто Вифания, где были Вифанские пруды. Пока Михаил делал свои дела, Васька не вылезал из воды. Здесь и научился плавать и нырять сам, без подсказки. Больше мальчик ходить с Михаилом никуда не любил, даже иногда капризничал, убегал и прятался на время, пока дяденька не уйдёт, не дождавшись его.
Такое участие в её судьбе растопило Настасьино сердце. Доброе, заботливое отношение вызвали в ней ответные чувства. Никто и никогда не проявлял к девушке такого внимания. И Настя уступила уговорам Михаила жить вместе, перебраться им с Васей к нему в комнату. Ещё одной немаловажной причиной к этому послужили перебои с продовольствием. Почти с самого начала советской власти в стране появились пайки и «распределительная система». В 1918 году был создан «классовый паёк».
Настин в несколько раз меньше пайка Михаила, так как мужчина состоял в городском Совете народных комиссаров. Под его руководством и контролем (отделом Наробраза) находилось просвещение всего района. А если учитывать недостаток продовольствия, то нередко люди получали половину от положенного, а то и треть. В 1919 году Настя получала на месяц 1400 граммов муки, килограмм квашеной капусты и два коробка спичек. Не сильно наешься. Летом и осенью все шли на заготовки в лес: за грибами, черникой и всем, что найдут.
Михаил был очень рад Настиному переезду и пообещал, устроить её на работу в аппарат, когда она закончит обучение. Только ей надо хорошо выучиться, потому что там писать много надо будет. Действительно, те, кто успешно завершал учёбу, мог выдвигаться на общественные должности. Их имена оглашались в газетах, на собраниях.
Так зимой и произошло, даже ещё лучше. Они переехали из гостиничной комнаты в дом. Дома тогда освобождались часто. Кого-то арестовывали по обвинению в «контрреволюционной деятельности», кого-то раскулачивали, и дом просто отнимали, а кто-то уезжал сам, бросая всё, так как жизнь становилась слишком опасной. Дом был двухэтажный: низ невысокий, каменный, верх деревянный, с высокой крышей, крытой старым тесом. Настя с Васей заняли первый этаж, а на втором поселился товарищ Михаила — Сергей Белов — тоже большевик и агитатор.