— Ну что так убиваться, Настюша? — пытался он как-то успокоить её. — Прокормим, в тепле, Васька в школу пойдёт. Ну справишься же. Паёк тебе увеличат, как кормящей.
— Тебе не понять... Я жить только начала, — всхлипывая, шептала девушка. — Я Ваську только увидела, почувствовала. Я счастье… узнала...
Вдруг она резко села, схватила его за плечи и начала трясти.
— Ты же пользовался... Говори! Ты же не любишь... не любил меня... никогда, — бессвязно бормотала она сквозь слёзы. — Останься! Не уезжай больше никуда никогда! Ты же можешь!.. — Настя вонзила в него полубезумный страшный взгляд отчаяния, упрёка, надежды и бесконечной обречённости. Он прожег мужчину изнутри. Михаил не выдержал этот взгляд и отвёл глаза.
— Аааа... — захлебнувшись слезами, она оттолкнула его и махнула рукой.
В начале августа в городе произошёл грандиозный пожар, потушить который не могли две недели. От огня пострадала Лавра и бессчётное число частных домов. Михаил с Настей испугались до жути, боролись, отливали и кое-как отвоевали свой дом. С началом осени Васю собрали и отправили в школу. Вскорости Михаил опять отправился на агитацию. А когда весной приехал, то узнал, что у него теперь есть дочь Анна. Девочка родилась слабенькая, худенькая, но хорошенькая. Он, сам себя не узнавая, прямо прилип к ней: носил на руках, играл, крутил, подбрасывал, агукал, щекотал. Но скоро опять уехал.
Анастасия к Анне была равнодушна совсем. Договорилась с соседкой за продукты, чтобы та за ней смотрела. Придёт, покормит и опять быстрее на работу бежать. А когда от груди отняла, так и вообще поздно приходить стала. Когда Аня подрастать начала, то люди заметили, что та немного отстаёт в развитии и голову чуть заводит вбок. Говорили матери, что врачу бы надо показать. Но Настя отказывалась и говорила, что израстётся, а если нет, то пусть отец приедет и показывает. Михаила не было уже около двух лет.
Только Вася очень любил сестру. Из школы он бежал к дядьке Алексею, где всей мастерской ему помогали делать уроки, если чего не понимал, а потом быстрее домой к сестре. Ему нравилась её непосредственность и открытость. В отличие от отсутствующего отца (совсем несуществующего) и вечно хмурой, несчастной и озлобленной матери, Аннушка всегда была рада брату, обнимала его, целовала. Он чувствовал её, такую живую и родную. Ему необходим был человек, который любил бы его просто так, только за то, что он есть, без взрослых сложностей, легко.
Ранней весной Вася водил Аню на масленичные гуляния. Они с трудом пробирались сквозь толпы зевак, чтобы посмотреть на праздничное катание по кругу, в два встречных ряда на расписных или обитых коврами санях, с украшенной лентами и бумажными цветами сбруей.
Летом Василий ходил с сестрой гулять. На седьмой четверг после Пасхи, за три дня до Троицы всегда был женский праздник — Семик. Они шли по безграничной зеленой долине, в середине которой блестела узенькая речка. Солнце весело освещало густую, мягкую зелень, оттеняя холмики и склоны. Душистый ветер овевал со всех сторон. Анна уставала, они ложились на молодую траву отдохнуть и рассматривали облака.
На речке живописно паслось многочисленное стадо. Неожиданно из-за холма появлялось множество нарядно одетых женщин — молодых и старых, которые красиво пели высокими голосами что-то родное. Впереди несли большую березку, украшенную красными лоскутками и лентами. За ними шли девушки с несколькими берёзками поменьше, которые они потом втыкали кружком на склоне около пастухов и, расположившись группами, танцевали, образовывая хороводы. Держась за руки, они прыгали весело, но как-то по-козлиному. Поодаль водили ещё такие же хороводы.
Пенье тех и других смешивалось и казалось шумом ветра в ушах, очень высоки были звуки. Обязательно доили коров и угощали детей. Затем начиналось угощение пастухов. Все, у кого тут пасся скот, приносили водку, дарили пастухам деньги с каждой бурёнки, яйца, хлеб. Пастухи были довольны. Потом каждая женщина уносила домой берёзовый прутик от сглаза и порчи.
Осенью Вася пошёл в школу, а Аню отдали в детский сад. Мать совсем не интересовалась дочерью. Брат утром отводил сестрёнку в садик, вечером забирал, кормил, развлекал. В саду, видя, что мать фактически отсутствует в жизни девочки, жалели её, иногда занимались с ней дополнительно. Анечка стала понемногу отходить, исправляться. Вася был этому несказанно рад и читал ей книжки с картинками.