— Меня Маша зовут. А она — Шурочка, — испугалась подружка. — Отдайте мне, пожалуйста, ключи, Василий.
— Маша-растеряша, — прищурившись, подразнила её подошедшая не спеша Шура.
— В какой руке? — спросил молодой человек, глядя на Шуру.
— В правой, — сказала девушка.
— А вот и нет, — съехидничал Васька и показал пустую правую руку.
— В левой, в левой! — закричала Маша.
— Держи свои ключи, — Вася протянул ей связку. — И больше не теряй.
Не надолго повисла пауза:
— Темно уже. Разрешите мне вас проводить по домам?
— Да, темно, — спохватились подружки. — Разрешаем, разрешаем.
— Шура, вы не против, если мы сначала проводим Машу? — спросил Василий. — Вы проследите, чтобы она опять чего не потеряла!
Девушки засмеялись.
— Не против, — ответила Шурочка, и компания неторопливо зашагала в направлении Машиного дома.
Девчонки рассказали, что учатся в ФЗУ шить и дружат. Ещё ходят на гимнастику в ДК «Серп и молот», где он их сегодня и встретил. И как не молодой уже тренер готовит девушек к выступлению «в маечках и трусиках».
Все посмеялись.
— Может, мы перейдём на ты, Маша и Саша? — весело спросил парень и, вклинившись между ними, раскинул руки и, ухватив их за талии, немного пробежал. Девчонки согласились, расхохотались и договорились завтра вместе пойти в кино.
Домой Васька не шёл — летел. Так легко и благостно было у него на душе, а лёгкое волнение сердца подсказывало, что зарождается какое-то хорошее и сильное, до сих пор незнакомое, неведомое чувство.
———
Всякий раз после кино они провожали Машу. Смеясь всё время проверяли: не потеряла ли та ключи, а потом гуляли вдвоём. Шли через парк, по набережной, по городу, разговаривали обо всём на свете, вспоминали детство и представляли будущее. Шура рассказывала Василию об учёбе, о семье, о надеждах и планах, а Вася делился своими идеями и мечтами.
Молодой человек понимал, что эта девушка становится для него чем-то большим и важным, чем всё, что было до неё. Он видел эти горящие глаза, смеющееся лицо и пытался понять: что же значит для неё он, есть ли в ней интерес к нему. Очень парню хотелось увидеть, почувствовать этот интерес, свою избранность, особое отношение Шуры. У Васи не было подобного опыта. Он никогда не ухаживал за молоденькими девушками: как-то робел и стеснялся их до сих пор.
У Василия, конечно, были связи с женщинами-ровесницами или постарше. Он даже в какой-то момент применил было тактику «ухаживания» за такими, но чуть всё не испортил. Сам перепугался, когда Шура с силой оттолкнула его, с укоризной глядя ему в глаза, развернулась и пошла по направлению своего двора. Еле-еле получилось у Василия загладить свою вину за сложившееся неловкое положение. Но домой Шура всё-таки ушла и на его вопрос: «Встретимся ли завтра?» ответила: «Я подумаю». Много шоколада, мороженого и несколько походов в кино с подружками ситуацию поправили, и доверие понемногу вернулось.
После очередного кинофильма Вася с Шурочкой решили прогуляться по набережной Яузы. Подойти близко к реке можно было не везде, так как полным ходом выполнялся план реконструкции Москвы, и речку одевали в бетон. Всюду были горы песка, земли, брёвна, доски, строительная техника.
Какое-то время они шли молча, смотря под ноги, чтобы не споткнуться.
— Так сколько тебе лет, Вась? — остановившись, спросила Шура, глядя на Яузу.
— Двадцать пять, я же уже говорил тебе.
— А я забыла, — съязвила девушка и добавила: — Значит, у нас 8 лет разницы. Это много, как ты думаешь?
— Нормально.
— Нормально, — передразнив его, она захохотала, всё ещё смотрев на реку. — А знаешь, я в Яузе купалась в детстве, — сообщила девушка. — И даже тонула. Мы с подружками, пока плавать не умели, плавали на надутых наволочках. И у меня один раз она сдулась прямо на глубине. Но меня спас молодой парень.
— Это был я, — услышала Шура.
— Ну, конечно, это был ты. Героев-то, кроме Васи, нет больше, — засмеялась она.