— Мам, я, кажется, беременна.
И залилась новой волной рыдания. Ещё громче прежнего.
— О боже! Как же я не догадалась сама-то, дура старая? — воскликнула мать. — Шурка, ну не плачь ты так. Недосмотрела я всё ж. А я тебе говори...
Ульяна оборвалась на полуслове, не стала она дочери на больное место давить. И так она, страдалица, вон как мучается.
— Васька? — спросила мать, глядя в глаза дочери.
Та кивнула.
— Когда?
— На Новый год. В клубе... — промямлила Шура и опять закатилась истерикой.
— Да не реви ты уже! — прикрикнула на неё мать. — Уж если прицепился — не выплачешь. Всё, всё, всё.
И Ульяна стала своим платком вытирать мокрое Шурино лицо от слёз.
— Девочка моя, доченька. Бабья доля такая у нас...
Тут что-то загромыхало в коридоре, кто-то матюкнулся, распахнулась дверь, и вошёл отец как будто сильно навеселе, расставляя руки в стороны, пританцовывая и весело напевая:
— Ой, полным полна моя коробушка,
Есть и ситец, и парча.
Пожалей, моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!..
Тут он схватил Ульяну за руку, притянул к себе в танце, потом отдалил от себя, поднял руки и покружил её под рукой. Затем, не отпуская жену, продолжая танцевать, посмотрел на заплаканную дочь и басом спросил:
— Что за потоп, Шурка, дочь моя?!
Дочка сквозь слёзы улыбнулась неожиданному веселью. Тогда отец схватил за руку и её, устроил хоровод и, танцуя: то сближаясь со всеми, то расходясь, запел дальше:
— Знала только ночка тёмная,
Как поладили они…
Распрямись ты, рожь высокая,
Тайну свято сохрани!
Потом хитро подмигнул Ульяне и плюхнулся на кровать.
— Подслушивал? — догадалась жена.
— Жена моя! Ты сомневаешься во мне? — оперным голосом пропел Василий. — Я глава семьи и должен знать всё, что здесь происходит.
— А тому, что у нас скоро будет лялька, кроха, я рад, — продолжил он уже без пения и почти трезвым голосом.
— Шурка! Иди-ка на кухню — ужин отцу принеси, — строго приказала мать.
Когда Шурочка вышла из комнаты, отец добавил:
— А Ваське этому... Васька, да? — обратился он к жене. Она кивнула. — А Ваське этому ноги повыдёргиваю.
«Самое страшное позади, — рассудила на кухне Шура и подумала о родителях с благодарностью. — Теперь надо как-то сказать Васе».
Но, как говорится, «его величество случай» всё решил.