Тут же к ней подскочил чумазый мальчишка, схватил вещь и побежал прочь. Ульяна, прокричав на бегу извозчику, чтоб сторожил чемодан, двумя руками подняв юбку до непозволительной высоты, помчалась за воришкой. Девушка догнала его, схватила сзади за рубаху и дёрнула. Но, падая, мальчишка кинул сумку своему приятелю, и тот скрылся за домами. Перед глазами Ульяны мысленно пронеслась вся её дальнейшая жизнь: унизительное возвращение к мужу, издёвка родителей, чувство вины, она пнула мальчишку ногой, вернулась к чемодану, села на него и заплакала.
За происходящим от начала до конца наблюдала сидящая в коляске пожилая дама, расположившись неподалеку. Подъехав ближе к плачущей девушке, она спросила её:
— Чего рыдаешь?
Ульяна не отвечала.
— Не беднячка же, — оценивающе посмотрела дама на Ульяну. — Хочешь, я тебя отвезу куда надо, если на извозчика деньги украли.
Девушка подняла мокрые глаза на барыню и сказала:
— Некуда мне теперь. В бордель везите.
— Ну, в бордель ты всегда успеешь. Давай-ка, залезай ко мне и поедем. Расскажешь по дороге.
Рыдая, всё поведала барыне, Ольге Петровне, и та, вспомнив, как сама пятнадцать лет жила со старым ненавистным мужем, который даже деток ей не дал, пожалела девчонку.
— А может, к мужу тебя обратно отвезти? — задумчиво проговорила она. — Помучаешься лет 15—20. Зато потом, как я, барыней станешь. Деньги, связи, все норовят прислужиться. Мы ему не расскажем, как было на самом деле. Мы для тебя какую-нибудь историю затейливую придумаем. Он с тебя пылинки после этого сдувать будет, беречь. Уж мне-то он поверит. А? Хочешь?
Засмеялась Ольга Петровна, представляя хоть какое-то развлечение в своей скучной изобильной жизни, где, кроме поездок к сестре, не происходит почти ничего интересного. Ульяна подняла на неё полные слёз глаза:
— Пожалуйста, пожалуйста, не надо. Я его боюсь.
Увидев такие глаза, барыня сама испугалась и быстро проговорила:
— Ладно, ладно. Не хочешь — как хочешь. Неволить не буду. Понимаю. Но и на шею к себе не посажу, кормить задаром не стану. В кухарки пойдёшь? Выгнала я свою. Мямля мямлей. Еле двигалась. А ты, я смотрю, девка шустрая, смышлёная.
— Я куда хотите пойду, только не обратно.
Тяжеловато пришлось купеческой дочке осваивать работу кухарки. Ольга Петровна постоянно капризничала и давала задания заковыристые, как будто проверяла на сообразительность и смекалку. Потом, когда девчонка освоилась, стала общаться как с подружкой, компаньонкой или дочкой: ездить с ней на приёмы да на вечера. Барыне нравилось, как независимо и смело себя держит Ульяна, как умеет поддержать разговор.
Через пару лет к Ольге Петровне в дом пожаловал городовой и велел выдать Ульяну. На одном из вечеров, где присутствовала девушка, её узнал тот, кто был в курсе истории побега от мужа. Полицейский пригрозил: «Коли, барыня, подобру-поздорову девицу не вернёте, то назначат обыск, а укрывателям грозит суд. Муж её разыскивает и требует вернуть». Но Ольга Петровна свою любимицу не выдала, а помогла снова сбежать. Ночью собрала Ульяну, дала денег и подарила в благодарность толстую золотую цепочку с кулоном и перстень на счастье. Позвала кучера, наказала ему договориться с баркасом, чтобы доставили Ульяну в Коломну по Оке. На поезде ехать нельзя — сразу поймают. А уж потом в Москву, там не найдут. Обняла Ульяну напоследок, расплакалась и отправила на волю. Уж больно приглянулась барыне эта своенравная, сообразительная и смелая девица.
Помытарилась Ульяна по Москве, пока не устроилась на завод. Там и встретила Шуриного отца — Василия. Ой, и гуляка же он был! Ой, как любил покрасоваться! Ему бы артистом быть, а не на заводе работать. Видный был мужик, красавец, чёрные курчавые волосы, карие глаза. Любил нарядиться и в кабак или трактир, выпить тоже, конечно же, любил. Женщин будто и не замечал, а Ульяна чем-то зацепила его. Вольностью, что ли, какой-то, смелостью. Не стушевалась перед таким красавцем, не постеснялась ответить бойко. И закрутилась у них любовь. Расписываться не стали, так как она замужем числилась и фамилия у неё была первого мужа. Ехать, разводиться не могла — побаивалась, а Василий и не настаивал. Да и революция вокруг бушевала, всё переворачивалось, старое отменялось, а нового ещё не придумали.