— Это что? — спросил ошеломлённый учитель, не решив, то ли ругаться, то ли смеяться.
— Это шляпка клош, колокол, — выпалили Шурочка.
— У клош должны быть небольшие поля, — возразил учитель.
— Поля есть. Просто они очень сильно загнуты вниз. Если Вы их совсем не видите, то это шляпа-шар, — Шуре терять уже было нечего: либо пан, либо пропал.
Но однажды учитель Александру всё же наказал, её же методами. Придя с очередным домашним заданием, она напялила на голову маленькую кастрюльку с небольшой ручкой, и доказывала, что это шляпка ток (маленькая шляпка без полей), или же на худой конец — турецкая феска.
— Хорошо, или феска, или ток, — согласился учитель, — будешь ходить в ней весь день, пусть все налюбуются.
Головной убор был чугунный и очень тяжёлый. Намучилась Шурка.
Преподаватели не сильно давили на эту весёлую, бесшабашную ученицу: девчонка была сообразительная, оригинальная, творчески одарённая, с хорошим вкусом. А как она мастерски управлялась с лентами, цветами! Могла сделать шляпку-таблетку из подсолнуха, превратить в головной убор переплетённые сухие ветки или разукрасить марлю и намотать её в виде чалмы.
Так постепенно Шурочка превращалась в настоящую женщину, способную из ничего сделать три вещи: салат, шляпку и скандал. Салаты научила её готовить мать — профессиональная кухарка, получившая навык у искусной поварихи, много лет готовящей всевозможные кушанья для капризной барыни, шляпки — мастер-модист, а для скандала нужен был партнёр...
2. Васенька.
Молодой человек, завладевший Шурочкиными мыслями по дороге домой из ДК завода «Серп и молот», тоже не мог забыть случайную встречу с задорной девушкой. Ему казался очень знакомым этот взгляд игриво-весёлых, красивых, карих глаз, густо обрамлённых чёрными ресницами. Опять вспомнилась сестра Аня — маленькая несчастная девочка с грустным лицом и такими же шоколадными глазами. «Конечно, что-то похожее у них есть, — думал он. — Но взгляд...» Навернулись слёзы. «Это невыносимо больно вспоминать. Может быть, она жива и где-то живёт? Уже взрослая... — пытаясь подавить эмоции, успокаивал себя. — Может, я всё-таки когда-нибудь её найду?»
Василий — так его звали — родился ещё до революции, в 1913 году, в уютном Сергиевском Посаде. Красавица Лавра, множество церквей, колокольный звон, богомольцы и богомолки с котомками за плечами, создавали особую духовную, благодатную атмосферу этому месту. Относительная близость к Москве, старинный Московско-Ярославский тракт, недавно построенная железная дорога и расположение вокруг Лавры, сделали город одним из крупнейших в Московской губернии. Основными источниками дохода являлась оживленная торговля игрушками, иконами и сувенирами, производством которых занималась половина населения Посада. Тысяча игрушечников, чеканщиков, иконников, судописцев, крестечников, серебряников, фольговщиков, токарей, живописцев, сусальщиков, ложкарей, посошников и других ремесленников, производили свой местный кустарный товар и выставляли на продажу в лавочки и магазины в каменных, торговых, купеческих рядах. Считалось доброй традицией привести домой подарок детям — игрушку от Сергия, и каждый родитель обязательно её покупал.
Земледелием, огородничеством и хлебопашеством особо не занимались. Только, когда вследствие национализации церковной собственности, Троице-Сергиева Лавра была закрыта, монахи, чтобы выжить, организовывали сельскохозяйственные артели.
Важным источником доходов значительной части населения города являлась сдача помещений внаём, многочисленные гостиницы и постоялые дворы не могли вместить в себя нескончаемую вереницу паломников, желающих прикоснуться к святыням, поклониться святым.
В одной из таких гостиниц работала когда-то мать Василия — Анастасия. Прибиралась за гостями, немного кухарила. Отправили её в Посад родители из деревни, где она родилась, к отцовой сестре в 12 лет за хорошей долей. Тётка была женщина простая, трудолюбивая, состояла замужем за игрушечником и имела двух сыновей. Приняла племянницу по-хорошему, по-доброму. Стала учить её и по хозяйству, и городской жизни, и дядьке, мужу её, с игрушками помогать. В основном работа была на побегушках: то изделия надо передать в магазин, то к токарю сбегать, либо черновые заготовки принести — «белье» назывались, либо игрушки на полировку доставить. Сына младшего, почти ровесника Насти, дядька к токарю учеником пристроил с дальним прицелом: поднатореет, станок купят и свою игрушечную мастерскую откроют. Раньше малец бегал с заготовками, а теперь это Настина задача стала, чтобы сын не отвлекался от главного дела. Старшего своего ремеслу учил сам. Все привлечены были. Дядька, как и большинство игрушечников Посада, работал наёмником на хозяев магазина. Работал много по 12—15 часов в сутки.