В магазине знали, какие игрушки раскупаются быстрее всего, и заказывали дядьке: то скачущих во весь опор коней с лихими ямщиками и седоками, кутающимися в теплые шубы, то охотника или дровосека, то крестьянина, несущего вязанку дров, то бондаря, надевающего обручи на кадушку. Дядька резчиком был отменным, прекрасно чувствовал природу дерева, с фантазией и юмором подходил к работе, всегда старался придумать что-нибудь новенькое, оригинальное. «Барыни», «Гусары», «Кормилицы» и всякие «Щеголи» выходили у него интересно и забавно. Они у него были и толстые, и тощие, и расфуфыренные, и напыщенные. «Эх, хотя бы один годик поработать не для куска хлеба, а для искусства», — время от времени сокрушался дядька. Иногда грешил, делал штучные игрушки не для детей, а для взрослых: полуодетая нищенка, просящая милостыню, всякие изображения «с перцем» монахов, или монах, несущий женщину в корзине за спиной. «Монах, несущий девушку в снопе» была довольно известной фигуркой. Такие изделия продавались тайком возле монастырских стен. Однажды такого «мастера» арестовали и пригрозили «прогулкой» в кандалах до Сибири.
Настя со временем освоилась у родственников, прижилась, стала настоящей помощницей. Относились к ней очень хорошо, но какая-то пугливая была, всего боялась. Как будто всегда подвоха ждала. Но в мелочах иногда упрямство проявляла. Не одну косу плела, как все девки, а две, и ленты яркие вплетала. Как не увещевала её тётка «делать как люди» — ни в какую не уступала. Говорила: «Мама меня так в детстве заплетала, и я так буду. И всё». Никому не открывалась, неболтливая — всё в себе хранила. Единственным, с кем сдружилась близко, был младший двоюродный брат Алексей, к которому бегала помогать в токарную мастерскую. Парень тоже был не по возрасту серьёзный, правильный и справедливый. Сказано ему никому не рассказывать, не расскажет, обещание хранил строго — «могила». За это и доверяла ему Настя свои секреты. А когда влюбилась в Егорку Трофимова, вместе с братом бегала следить за ним. Если точно знала, что Егор пошёл домой, просила Лёшку пройти вместе мимо его избы. Трофимов тоже интерес к ней проявлял, выходил на улицу как бы к брату поговорить, а сам глазами на девицу стрелял, которая, следуя правилам, отходила от мужчин в сторонку.
Выросла она девушкой интересной и аккуратной. Длинные тёмно-русые косы украшали вплетённые яркие, но не вызывающие ленты. На милом и доверчивом лице лёгкий румянец. Взгляд только какой-то неуверенно-сиротливый, робкий и смущённый, но серо-зелёные глаза притягивали к себе особенным магнетизмом, так как меняли свой оттенок в зависимости от освещения и цветовой гаммы вокруг.
В Сергиевском Посаде, разделённом на городскую и лаврскую части, помимо магазинов и кустарных лавочек, существовали для торговли ещё два рынка. Городской находился, где ратуша, — на Вознесенской площади, а Лаврский рынок был на Красногорской площади. Также в городе проходили три большие ежегодные ярмарки, продолжавшиеся по неделе. Одна 15 августа, на праздник Успения Богородицы, вторая — в десятую пятницу после Пасхи и третья — на Троицу.
Розничная торговля открывалась на рассвете с подъёма над ратушей специального знамени, которое опускали в первом часу пополудни, и тогда начиналась оптовая. Оптовым товаром торговали приезжие купцы из Москвы, Переяславля, Юрьев-Польского, Дмитрова и Ростова. В ярмарочные дни купцы, мещане, крестьяне съезжались заранее и, заплатив поземельный налог в лаврскую казну, получали на площади соответствующий участок земли, отмеченный кольями, на котором разворачивали шатры, балаганы, ставили шалаши, подвижные лавки или просто столы с товарами.
Для местных мастеров, ремесленников и крестьян ярмарка тоже была отличным способом заработать лишнюю копеечку, продать побольше своих фигурок: «солдатиков», «монахов», «всадников», «клоунов», «кошек с бантиками», «собачек с письмом», которые очень ценились за отменное мастерство и считались не хуже иностранных. Жители были рады ещё одной возможности заработать на приезжих: ставили на торговых площадях столы, ларьки, а кто побогаче — разворачивал шатры с едой, питьём, виноградными винами. Кто победней — торговали хлебом и квасом.