Наконец показался эвакуатор. Я вылез из машины, поёжился от ледяного ветра и вышел на дорогу. Действительно за мной. Эвакуаторщик прикалывался: «Где мужик, и где дерево?» Я показал себе за спину, где высился едва различимый монумент: «Вон…» Наконец-то появился огромный яркий фонарь: пружина передней правой рессоры разлетелась на четыре части и пропорола покрышку изнутри.
Бедного моего «Субарика» взгромоздили на эвакуатор. На сей раз это оказался восьмитонный грузовик-Мерседес с гидролопатой вместо выдвижных аппарелей сзади. Лопата эта, на которой так хорошо было когда-то снимать контейнеры со свежим горячим хлебом, по дороге беспощадно торчала вверх на высоту пилотской кабины, и являла собою нехилых размеров парус…
Мерс оказался внутри гораздо удобнее саркандской «Мазды», да и ехать оказалось гораздо ближе. Наркоконтроль в КУНГе принялся нас тормозить, но я сразу же высунулся из окошка: «Это меня назад везут!» Чё ржёте – лучше бы дорогу починили… Примерно через полтора часа эвакуаторщик Саша высадил меня на развилке в начале Кордая, и сказал, что позвонит сразу после праздника – свою запчасть везти, или они её там найдут.
Возле АЗС на кордайской развилке торчало три автобуса. Ближний ко мне, двухэтажная белая Сетра «Dmitriy Company» оказалась официальным автовокзальским рейсом из Тараза в Сайран. Места были, а цена отсюда до Алматы была одинаковой с неофициальными «шымкентбасами». Тысяча тенге, и меня отправили на самое заднее сиденье…
Нужные запчасти нашлись сразу же после праздника на авторазборе в самом Кордае. На второй день после Курбан-Байрама я поехал и забрал свою многострадальную машинку. По дороге прокатился по экспериментальному микросюрфейсингу – новое дорожное покрытие вместо обычного асфальта между Самсами и Таргапом, а в кафе возле Ак-Булака уже не оказалось никакой очереди, хороший сервис в нём тихо скончался…
Прошло две недели.
Я снова написал в пресс-службу КТЖ, вокзальным татешкам станции Чу снова дали оттуда необходимую телеграмму, у меня появился напарник Димка Лисин, и мы, чтобы не искушать судьбу, взяли плацкартные билеты на петропавловский поезд туда и актюбинский обратно – Димону такое на работе оплачивали…
Вагон, который нам достался, был более-менее приличным – всё таки филиал международных перевозок. Половина верхних полок была свободна. Единственное – убивал какой-то душный несвежий запах, но никакой вентиляции не предусматривалось. Мы заняли боковой столик, постели брать не стали, разложили вокруг себя все штативы и прочие принадлежности, заварили чаю и поехали.
Перрон первой платформы вечернего Отара оказался абсолютно тёмным. В 1998 году тогдашний руководитель РГП «КТЖ» Аблай Мырзахметов сильно возмутился на каком-то совещании тем, что грузоперевозка по магистральной сети упала в шесть раз, а электропотребление только в два раза, и приказал порезать освещение казахстанских станций! По советскому же ГОСТу освещённости всех железнодорожных объектов должны были составлять не менее пяти люменов на квадратный метр – для безопасности осмотрщиков вагонов. Этого Мырзахметова потом посадили, но нормальный свет на наши многострадальные перроны и станции никто так обратно и не вернул…
После Отара в вагоне вдруг появились торговки женской одеждой. Кто-то же их столько человек в поезд зачем-то пускал? Татешки из числа пассажирок и из числа торговок моментально позанавешали три или четыре «купе» простынями, и превратили треть вагона в примерочную. Барахолок и базаров не хватало что ли? В конце концов наша соседка по купе прикупила за какую-то пару-тройку тысяч тенге незамысловатое киргизское платьице, и радостно принялась звонить своим родственникам похвастаться обновкой.
Состав тем временем добежал до Ала-Айгира, где попал в хороший дождь, под которым и приступил к снижению. Чокпар, Эспе, остановка, атырауское Тальго навстречу, бирликский мост, дождик вроде кончился, речка, шлагбаум и наконец-то нечётный парк Чу. Возле депо стояла парочка электровозов ВЛ40М, рельсосмазыватель, и уже было понятно, что «это мы удачно зашли»!
Вышли из поезда в гвалт и сутолоку полутёмного перрона на междупутье второго и третьего путей. Встречавших нас работниц станции не наблюдалось. Мы потихоньку побрели вдоль состава, когда начал звонить телефон – вокзальные татешки таки принялись нас искать, и мы сказали, что ползём в сторону локомотива. Дошли. Никого. Прожектора в этом месте светили на пять с плюсом. Хотелось сразу же начать фоткать, но потом раздумали – решив, что наглеть не стоит. А в Алматы народ тем временем уже собирался на встречи праздника Хэллоуин, устроенные в эту ночь многими ресторанами нашего города…