А прямо перед нами, на противоположном берегу русла, зияла еще одна большая нора. Оттуда доносилось настороженное ворчание, шелест, скрежет когтей по земле. Судя по всему, живности там было много.
Ян, не останавливаясь, пошел вдоль склона к месту обвала, где обрушившаяся земля образовала еще рыхлый, но зато относительно пологий подъем. Трое подконтрольных горбачей заняли позицию между нами и враждебной норой, встав плечом к плечу. Их спины напряглись, шерсть встала дыбом, из глоток вырвалось низкое, предупреждающее рычание.
Вдруг из черного прохода послышался вой.
А потом наружу выскользнуло четыре фигуры, одна за другой. Они замерли, принюхиваясь и скалясь.
Альфы недовольно заворчали.
— Не ускоряться, — предупредил Ян, не оборачиваясь. — Идем тем же шагом.
Мы начали подниматься по осыпи. Ян — натянув на нос тканевую повязку. Мы с Локи — в противогазах. Камни и комья земли предательски скользили под ногами. Сзади рычание нарастало. К выбравшимся из норы недоюркам присоединились новые. В итоге их собралось с десяток. Они не решались атаковать. Но и подчиняться главарям им не хотелось. Конфликт страха с инстинктом охотников заставлял их переминаться с ноги на ногу, подвывать и жадно щелкать зубами в нашу сторону.
И тут один, более мелкий и дерзкий, чем остальные, отскочил от общей толпы, с проворством взобрался по склону и рванулся к Локи сбоку. Тот, не теряясь, резко развернулся и ударил его зажатым в руке пистолетом — плашмя, прямо по морде.
Раздался глухой стук. Уродец взвизгнул и откатился в сторону, тряся головой и торопливо слизывая языком заструившуюся из носа кровь.
— Упс, — тихо проговорил Локи. — Сорян, мужики…
Все нелюди одновременно вздрогнули и обернулись к раненому. Младший розовый, до сих пор все так же стоявший на полусогнутых, испуганно взвизгнул.
А из норы в основное русло вырвался еще один горбач. Здоровый, с широченными плечами и настоящим наростом на холке, покрытым редкой темной шерстью. Игнорируя прирученных альф, он призывно взвыл и двинулся прямо на нас.
Один из подчиненных горбачей бросился ему наперерез, и они, как коты, вгрызаясь друг другу в шеи, свились в единый клубок и рухнули в пыль.
Стая взревела и ринулась за нами.
— Бежим! — закричал Ян, выхватывая из-за пояса нечто, похожее на тесак с короткой рукоятью. — Наверх!
Но бежать было уже некуда. С той стороны, навстречу нам, уже мчались другие охотники, бросившие свои занятия и поспешившие на выручку стае.
Один уродец вцепился Локи в рюкзак и рванул на себя. Тот грохнулся на землю. Я развернулся, чтобы помочь, но сбоку на меня уже летела серая туша. Я сорвал с шеи автомат и полоснул толпу перед нами очередью. Ян принялся отстреливаться в другую сторону. Локи, отрастив вместо рук мечи, с воинственным возгласом распорол брюхо обидчику и пинком швырнул вниз. Туша покатилась к сородичам, собирая пыль и грязь на растянувшиеся по склону потроха.
Мы поспешили наверх. Еще немного — и мы выбрались из Балки.
Перед нами начинала собираться одна армия. Пока еще разреженная, но разъяренная до невозможности. Из Балки начинала вылезать другая.
И пока парни разбирались с тем, что нас ждало впереди, я развернулся к разлому лицом и ударил биокоррозией. Густой дым заклубился над землей. Потек, как вода, просачиваясь под едкие желтые пары и сползая в Балку — он всегда вел себя так, будто был тяжелее воздуха. И вдруг над всем этим хаосом взметнулся новый звук. Не рык, не вой. Пронзительный, леденящий душу визг, от которого заложило уши. Он шел из Балки, из нор, он будто бы прорывался из-под самой земли.
И в этом визге была не злоба, а безумный, всепоглощающий УЖАС.
Атакующие монстры замерли на месте, как вкопанные. Тот, что почти поравнялся со мной, задрал голову, насторожившись. Желтый пар, поднимавшийся из нор, начал рассеиваться, и я увидел, как корчатся обожженные биокоррозией уродцы, а со склона вместо желе стекает густая темная кровь. Материнская ткань разрушалась, превращаясь в сплошную рану.
Я повторил атаку, и вся желеобразная масса содрогнулась волной. Пузыри с эмбрионами начали лопаться. Еще нерожденные монстры — и большие, и крошечные, со сморщенными розовыми лицами, высунувшись в образовавшиеся отверстия, разинув беззубые рты опять завизжали, и их голосам из глубин самой земли эхом ответило что-то еще! И тогда все — и наши, и чужие, со склона и с поверхности бросились вниз, в глубину Балки, прямо навстречу смертоносному дыму. С одним желанием — защитить, спасти источник этого визга. Их королеву. Их единую мать.