— Человеческий облик вообще весьма эфемерная штука, — усмехнулся я. — Как тополиный пух. Улетает, стоит только дунуть. А дунуть может что угодно: страх, ярость, голод, жадность. И под внешним культурным слоем обнаруживается глубинный внутренний зверь.
— Что же тогда является мерилом человечности? — задумчиво спросил Ян. — Милосердие? Совесть? Чувство справедливости? Где, в какой точке кончается человек и начинается чудовище? Есть ли какой-то стандарт?
— Весы человечности? — усмехнулся я.
— Типа того.
— Не знаю, — пожал я плечами. — Мы ведь эволюционируем, меняемся. И вместе с этим меняются критерии. Человек средневековья отличается от представителя Ренессанса, Новое время отличается от нашего. Война отличается от мира.
— Эволюционируем, говоришь… — вздохнул Ян, поднимаясь со своего места. — Но какой частью? «Культурным слоем», который улетает, стоит только дунуть? Или внутренним зверем? А может, вообще деградируем, нет?
— Ну и вопросы тебе в голову приходят, Данилевский, — фыркнул я, поднимаясь следом за ним. — Это после боя или после спирта тебя накрыло?
Ян тихо рассмеялся.
— После достижения совершеннолетия. Ладно, пойдем. Только заклей мне спину? Там уже в принципе все нормально, но рюкзак будет неприятно тащить.
Минут через пять мы выдвинулись. Шли быстро и почти бесшумно, прислушиваясь к лесу. Тащить рюкзак действительно оказалось очень неприятно даже мне. Насколько я мог судить, перелома все-таки не было, только ушиб и здоровенный красно-фиолетовый кровоподтек. Это радовало — значит, все должно зажить еще быстрее, чем я думал сначала.
После боя тишина казалась громкой и настороженной. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял руку непроизвольно ложиться на болтавшийся на груди автомат.
«Ангелы» могли вернуться в любой момент, и теперь они придут не для разговора, а с совершенно конкретной целью — стереть нас с лица земли.
Интерфейс так и не заработал.
Это меня беспокоило чуть ли не больше всего. Во-первых, потому что я потерял связь с внешним миром. Во-вторых, я понятия не имел, сдвинется ли в такой ситуации сюжет, когда мы выполним задание.
Что могло случиться? Устройство вышло из строя? Или с самой игрой что-то не так?
Минут через тридцать ходьбы мы наткнулись на первый ориентир. Дерево. Вернее, то, что от него осталось. Огромная старая сосна была расколота пополам, будто гигантским топором.
А левее дерева, поблескивая серебристыми вкраплениями, возвышался большой и действительно почти черный валун.
Никакой другой камень в округе не был на него похож. Он казался инородным телом, вросшим в землю миллионы лет назад.
Вход искали долго. Пока, наконец, я на него просто не наткнулся.
Его почти полностью скрывали густые заросли колючего кустарника и нагромождение замшелых камней, так что с расстояния никак невозможно было предположить там проход вниз.
Мы растащили в стороны камни и, спустившись к зияющей в земле черной норе, опасливо заглянули внутрь. В лицо пахнуло стойким ароматом плесени и затхлости.
— Вот и катакомбы, — прошептал Ян и вытащил из кармана фонарик.
Луч света скользнул по гладким, блестящим от влаги ступеням, уводящим вглубь.
От любопытства у меня аж дыхание перехватило.
— Обычно такие места сулят большие секреты, — проговорил я.
— А приносят зачастую один геморрой, — иронично добавил Ян.
И в этот момент воздух вокруг вдруг сгустился, все звуки стихли, и ступени перед глазами поплыли, будто над ними шевельнулось марево, как над раскаленным асфальтом.
Перед глазами самопроизвольно развернулся черный экран интерфейса. На мгновение он моргнул обычной картинкой, таймер в углу торопливо подтянул все упущенные часы.
А через секунду снова повисла прежняя надпись. Голос помощника с радостной интонацией сообщил:
«Сервис временно недоступен».
Я свернул интерфейс. Потер глаза. Несколько раз с усилием моргнул — резкая смена картинки вызвала реакцию слизистой, и взгляд заволокло слезой.
— Да уж, все страньше и страньше, — пробормотал я себе под нос.
И мы принялись спускаться.
Глава 9
Катакомбы
Ступени оказались неожиданно гладкими, будто отполированными бесчисленными ногами за долгие годы, но при этом прочными, без признаков разрушения. Фонарь Яна выхватывал из мрака лишь небольшой круг перед нами, а дальше чернота поглощала свет и становилась вязкой, почти осязаемой. Воздух был холодным, сырым и густым от запаха влажной земли, металла, камня и сладковатого, едва уловимого запаха тления.