Мы шли медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Скрип ботинок по каменным плитам из глубины отзывался эхом, раскатываясь по подземелью, будто нас сопровождала невидимая процессия. Ступеньки уходили вниз по широкой спирали, и я начал терять счет времени и глубине.
— Температура не меняется, — тихо заметил Ян, освещая фонарем стены. — И влажность стабильная. Значит, есть система вентиляции.
Стены, сначала грубые, из дикого камня, вскоре сменились на аккуратно обработанные блоки. На них проступили следы резьбы — стершиеся от времени и местами заросшие плесенью геометрические узоры, контуры фигур, какие-то сложные символы в круглых барельефных розетках.
Это подземелье явно не было заброшенной стройкой со времен проекта пятидесятилетней давности. Просто, потому что ни одному человеку на свете не придет в голову украшать сложным орнаментом стены в тюремном подвале.
По крайней мере, в нашем мире.
Спираль лестницы наконец закончилась, уперевшись в небольшую круглую площадку. Перед нами в разные стороны расходились три низких, почти квадратных в сечении коридора. Все они выглядели абсолютно одинаково — темные, немые и бездонные.
— Классика, — хмыкнул Ян, направляя луч в каждый из проходов по очереди. — Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — жизнь потеряешь, прямо пойдешь… Уже не помню, что там обещали прямолинейным богатырям.
— Жив будешь, да себя позабудешь, — подсказал я.
Ян погладил шрам от инфономика и с хитрым прищуром спросил.
— Что ж… В порядке информации: ты себя случайно жеребцом не считаешь?
Я с укором взглянул на него и пошел налево.
— Будь осторожней, тут могут быть антивандальные ловушки, — уже серьезно сказал мне Ян, догоняя.
— Я осторожен, не сомневайся, — отозвался я. — Но не думаю, что здесь есть ловушки. Это место охраняли «Ангелы» — значит, территория исхожена вдоль и поперек. И если бы главной целью было не допустить никого внутрь, они давным-давно взорвали бы проходы и главное — вход, чтобы тут все завалило. Но они этого не сделали. Видимо, это помещение чем-то им ценно. А если помещение ценно, то лично я бы на их месте воздержался от растяжек и тому подобных сюрпризов. Свои же впишутся, и прощай проход.
Коридор стал узким, приходилось идти согнувшись. Стены здесь были чистыми, без резьбы. Мы прошли метров тридцать, когда фонарь выхватил из темноты тупик. Гладкая каменная стена без единой щели.
Тупик.
— Ладно, не угадал, — без разочарования констатировал Ян. — Два осталось.
Мы вернулись на площадку и на этот раз выбрали центральный проход. Он оказался заметно шире и выше предыдущего. Идти по нему пришлось долго. Воздух стал суше, а под ногами все отчетливей ощущалась покатость вниз. Мы спускались все ниже и ниже, и с каждым шагом я ощущал, как увеличивается давление. Начала кружиться голова, все чаще закладывало уши, а потом я почувствовал нарастающую тошноту.
И с тошнотой пришло плохое предчувствие.
Я остановился.
— Ты как себя чувствуешь?
Ян встревоженно посмотрел на меня.
— Бывало и лучше. Но меня долго отпускают откаты, так что головная боль и учащенное сердцебиение после боя — это в моем случае вариант нормы.
— Тошнота?
— Да.
— Уши закладывает?
Ян нахмурился, прислушиваясь к себе.
— Есть немного.
— У меня тоже. И мои откаты, если что, так не выглядят. С этим местом что-то не так. Будь дважды осторожен. И сообщай о любых изменениях в самочувствии.
— Договорились, — согласился Ян.
Я сделал шаг вперед, и в этот момент пространство перед нами опять потекло, переливаясь радужными бликами. На этот раз мираж был кратким и нечетким — просто блики света по стенам и, встревоженные мечущиеся силуэты.
А потом все рассеялось. Но сердце после этого видения забилось гулко и тяжело, виски сдавило.
— Стало хуже, — встревоженно сообщил Ян.
— Аналогично, — усмехнулся я.
Еще метров через десять показался резкий поворот.
Уши заложило до боли.
Приготовив на всякий случай оружие, мы переглянулись и бесшумно выскользнули из-за поворота.
Фонарь Яна скользнул по помещению, и я, присвистнув, опустил автомат.
Мы стояли в огромном сводчатом холле. На плитах виднелись барельефы и поблекшие росписи. Пол зала оказался сделанным из множества небольших металлических пластин, расположенных на расстоянии нескольких миллиметров, и из этих щелей тянуло свежим воздухом, как из открытого окна.