Я кивнул. Забрался в рюкзак, вытащил фляжку и сделал глоток воды.
Меньше половины осталось. Надо будет пополнить запас при первой возможности.
И мы отправились по коридору обратно, на «перекресток». Выбрали там последний нехоженый вариант, повернули направо и отправились в темноту.
Третий проход оказался иным с первых шагов. Воздух здесь был густо наполнен запахом металла, резины и тления. Под ногами мягко похрустывал песок. Присев, я поднял с пола несколько засохших травинок — доказательство, что этим путем ходили гораздо чаще, чем двумя другими. Фонарь Яна выхватывал из мрака стены с покрытием, напоминающим металл. И за этой отделкой что-то размеренно, негромко гудело. Система вентиляции или какое-то другое устройство. Если бы хоть где-нибудь просматривалась щель или стык, я бы точно попытался вскрыть эту стену и посмотреть, что там. Но оно было гладким, без видимых швов, и кое-где угадывались призрачные отблески потухших индикаторов.
Мы шли молча, приглушая шаги. Коридор петлял и уводил нас все глубже с ощутимым уклоном. При этом никакого дискомфорта мы не испытывали. Головная боль и прочие радости благополучно оставили нас и больше не возвращались.
Примерно метров через сто мы оказались перед дверью из красноватого шершавого металла. Чтобы открыть ее, нам с Яном пришлось объединить усилия. Наконец, тяжелая дверь подалась вперед, впуская нас в гладко-серую квадратную комнату.
Ян первым переступил порог и замер, медленно водя лучом фонаря.
«Святая…» — прошептал он.
Мы стояли в просторном зале. Высокий потолок терялся в темноте, но его опоры — ребристые, из того же металла, что и панели — уходили вверх, словно скелет древнего исполина. Вдоль стен тянулись консоли, пульты, экраны, все покрытое толстым слоем нетронутой пыли. Некоторые поверхности были испещрены тончайшими, словно выгравированными лазером, схемами и символами, которые даже сейчас, в полутьме, слабо мерцали тусклым, выцветшим светом.
Но самое поразительное находилось вдоль дальней стены, где не было никаких устройств.
Останки.
Причем, явно не человеческие: сегментированные костяные пластины, отдаленно напоминающие экзоскелет, саблевидные длинные ребра, черепа вытянутой, почти треугольной формы с маленькими глазницами.
Собраны они были в аккуратные, почти ритуальные кучки, и каждую из них венчал череп.
Всего таких кучек я насчитал шесть.
Ян осторожно подошел к одной из них, опустился на колено. Трогать не стал, только осветил фонарем, внимательно разглядывая детали.
— А они хорошо сохранились, — сказал он задумчиво. — Едва ли им больше ста лет.
Я отошел к дальнему углу зала, где виднелась арка. Под аркой была глубокая ниша, С одной стороны этой маленькой комнатки располагалась платформа или ложе, накрытое обычным человеческим одеялом армейского типа с нашитым номером в уголке. С другой — низкий столик с несколькими предметами: большой флакон темной жидкости, небольшое электронное устройство квадратной формы и пластиковый стилус с резиновым наконечником. И несколько банок консервов.
Озадаченный, я посмотрел на дату производства.
— Похоже, менее двадцати лет назад в этой комнате жил кто-то из заключенных, — сказал я. — Спал, ел. И, вероятно, именно он сложил кости хозяев в зале так аккуратно.
Ян подошел ко мне. Осветил комнату фонариком.
— Может быть. Но его собственные кости вряд ли могли собраться в аккуратную кучку. И поскольку я их здесь нигде не наблюдаю…
Пока он говорил, мой взгляд упал на другую банку консервов, и нервный холодок пробежал промеж лопаток.
— Зато я кое-что наблюдаю.
Аккуратно двумя пальцами я поднял со столика одну из банок, на сером стальном боку у которой остался смазанный отпечаток руки.
Три пальца с одной стороны. Два — с другой.
Данилевский уставился на банку.
— Ты хочешь сказать…
— Я ошибался. Здесь жил вовсе не заключенный. И поскольку его трупа здесь нет, а катакомбы охраняют «ангелы», можно сделать вывод, что они с ним контактировали. И Михаил…
Я хотел было сказать, что предводитель «ангелов» определенно должен быть в курсе, но как только вспомнил легендарную фигуру в плаще с глубоким капюшоном, меня осенила догадка.
— А может быть, Михаил не просто в курсе? Что, если под плащом на самом деле скрывается этот самый чужак?.. — предположил я.
Мы с Данилевским встретились взглядами и на мгновение замерли, пытаясь осознать, насколько безумно звучит это предположение.
— Нет, — недоверчиво проговорил Ян. — Не может быть. Язык, манеры, повадки… Руки, в конце концов!.. Все бы заметили!