Ну чисто свинья.
— Видишь ли, дорогая. Мои услуги имеют определенный знак качества. Я никогда и никого не убиваю просто так. Одних только денег мне мало. Мне важна причина. С причиной я и без оплаты иногда беру заказы. А вот без реальной причины…
Тут у прикованной шлюхи снова прорезался человеческий голос:
— Он подонок! Честное слово! Эммочка! Чем хочешь клянусь! Он извращенец! Педофил! И денег не платит!
— Ну это само собой. Зачем мужику тебе деньги платить, если он по борделям больше не ходит? Женился по-тихому на твоей товарке, и теперь ему дома борделя вполне хватает. Совершенно бесплатного. За это ты хотела его моими руками наказать? Не так ли?
Жаклин всхлипнула. Ее ярко-розовые накрашенные губы дрожали.
И тут за дверью послышался какой-то шум. Крики, топот, звуки голосов. А потом — грохот выстрела и яростный вопль:
— Эмка!!!
Она вздрогнула.
Не потому, что испугалась. А потому что слишком хорошо знала этот голос. И услышать его здесь, сейчас просто не была готова.
Ну да ладно.
Месяцем раньше, месяцем позже. Не имеет значения.
В конце концов, он все равно узнал бы.
— Пустите его!.. — крикнула Эмма.
Дверь открылась, и в комнату ворвался Егор.
Разгоряченный. Со снегом в бороде и в волосах.
Злой.
Шагнув за порог, он остолбенел.
Сначала уставился на Эмкины протезы.
Потом — на распластавшуюся окровавленную шлюху у батареи. Эмма смотрела на него молча, не моргая.
Только кривая контроля здоровья из зеленого выцвела сначала в пегую, а потом — в оранжевую.
Но кто это видел кроме нее самой?
— Отдайте ее в пожарную часть на сегодня, бесплатно, — сказала Эмма вышибалам. — Чтобы больше неповадно было порочить мою репутацию.
Жаклин подняла окровавленную голову и рыдающим голосом выдохнула:
— Спасибо, Эммочка. Я больше не буду. Честно. Я больше…
— Умолкни уже, — нахмурилась Эмка. — Только предупредите там, чтобы не калечили.
И двое парней по-быстрому отстегнули проститутку от батареи и выволокли прочь из комнаты, закрыв за собой дверь.
— Ну, привет, — тихо сказала Эмма Егору, закончив с делами. — Значит, все-таки нашел меня.
— ТЦ маленький, — внезапно осипшим голосом проговорил Егор, все еще не сводя глаз с батареи, где только что лежала женщина. — При желании руками перекопать можно. Что ж ты, сучья дочь, делаешь?..
Эмка хмыкнула. Обернулась на Жаклин.
— Старую шлюху жалко стало? — насмешливо спросила она.
— Тебя, дура! — с сердцем выдохнул Егор. — Что ты с собой сделала⁈
— Ну, меня-то как раз жалеть не требуется, — с грустной улыбкой ответила Эмма. — Я больше не жалкая.
Он сделал еще пару шагов. Сначала поднял руки, словно для бурной жестикуляции, но через секунду они обессиленно упали, а Егор так и не нашелся, что сказать.
— Что ж ты… — хрипло проговорил он. — Шлюхами, значит, распоряжаешься. Заказы принимаешь. Недорого. Как же ты… Правда думаешь, что это так просто — людей убивать?..
— Как оказалось, ничего сложного, — отозвалась девушка.
— Дура ты дура… Эта жопа, которую ты в пожарную часть отдала — она же на твоей шее теперь всю жизнь камнем висеть будет. И все твои заказы — тоже. Справедливая это была смерть, или несправедливая — нихера сука не важно, все одно будут висеть, понимаешь? Это я на своем хребте гробы чужие таскаю, тебе-то они зачем понадобились? Я же берег тебя, чтобы ты легкой была, понимаешь⁈
— И что, хорошо сберег? — прищурившись, спросила Эмка.
Егор вздрогнул. Будто она его ударила.
Медленно поднял глаза на девушку.
— Метко сказала, — тихо проговорил он. — Да, не сберег. Моя вина. И что теперь? Мне пулю в лоб себе пустить, чтоб тебе полегчало?
— Не нужно. Мне уже полегчало, без каких-либо жертв с твоей стороны, — ответила Эмма, приблизившись к Егору. — На самом деле, я даже рада, что ты пришел. Давно хотела попрощаться, но как-то не решалась. Спасибо, что кормил меня все эти годы. Если будет нужна помощь — зови. Я тебе должна, так что приду.
В комнате повисла тишина. Густая, как венозная кровь. И слово «должна» все еще звенело в ней, как выстрел.
Эмма сказала это так просто, без пафоса, констатируя факт, как будто речь шла о сумме в долг.
Егор качнулся на пятках.
— Должна, значит. Вот оно как, — проговорил он, играя желваками. — То есть вот это вот все, что нас связывает, да? И то, что ты мне как дочь была, вообще к херам ничего не стоит. Так?
Эмма покачала головой.